Страница 30 из 191
— Молчала-то чего⁈ — набросился на магичку Хабдир. — Знал я, что не за простого замуж выскочила, но чтобы так! — он возмущённо захлопал глазами. — Ребуш та ещё свинья! Какого Хрибного ты с его сынком связалась? Тут у этих консеров потомков пруд пруди, а ты выбрала единственного наследника.
«Это ещё не самая большая проблема…»
— протянул господин Наэш, и Лирка похолодела.
Потом торопливо совещались, что бы сделать, чтобы Ханён точно с ними остался. Хабдир шёпотом предложил на это дело казну пустить. Подкупить судью или кого там нужно. А хайнес… Ну с хайнесом как-нибудь дело решат!
Злая оттого, что её не слушают, Лирка рыком заставила всех заткнуться и заявила, что на суде будут напирать, будто она вышла замуж за другого Весхалия. Доказать родство Ханёна с семьёй Шиндый они точно не смогут.
— Не знаешь ты этих высокородных, — цыкнул Хабдир, — тебя же ославят. Выставят так, будто ты мужу изменила и на стороне нагуляла.
— Да пусть уж так, — огрызнулся уже Нарий. — Чем нас только не попрекали! Пережить можно.
Все согласились, что верно. Главное, чтобы Ханёна не тронули. Не им о репутации печалиться. Не было и нет.
Когда злость немного схлынула, все спохватились, что в суде-то надо показаться в самом приличном виде, а у Лирки рожа разбита. Пришлось всё же обратиться к хозяйке дома и попросить пригласить лекаря. Мол, у Лирки завтра ответственное мероприятие, а она так выглядит. Лекарь кое-как заклятиями снял отёк и малость подлатал остальных членов отряда, чтобы те меньше походили на разбойников. Сердобольная Лоэзия одолжила Лирке пудру, чтобы хотя бы смягчить цвет синяка.
Ночью спал только ни о чём не переживающий Ханён. Ранним утром его нарядили в самую лучшую одежду, и всё семейство, тщательно умытое, отглаженное и причёсанное, направилось в суд. И уже на площади у статуи Идной столкнулись с Виканом.
Судя по несвежему и крайне растрёпанному виду, поспать оборотню случая ещё не выпало. Увидев их, Викан обрадованно распахнул глаза и заорал:
— Как хорошо, что вы уже пришли! Они заседание на час раньше перенесли.
Собственно, до заседания оставалось ещё полчаса. Шхаелые пришли сильно заранее, надеясь выяснить подробности обвинений и построить хоть какую-то защиту. Викан протащил их внутрь, попутно рассказывая, что консер Ребуш затребовал более раннего времени, так как вынужден куда-то уехать. Уважаемому господину пошли навстречу.
— Теперь я вообще ничего хорошего не жду, — мрачно заявил Ёрих. — Всегда говорил, что законники считают себя выше других и выше закона. Судят за нарушение порядка, а сами правил и порядков не чтут.
Парочка служащих недовольно на него покосилась, но связываться с компанией раздражённых военных не стала.
Викан проводил их в зал заседания, просторное, залитое рассветным солнцем помещение. С одной стороны располагался длинный судейский стол, а с другой — ряды скамеек, разделённых проходом. Перед первым рядом тянулись столы, сбоку, ближе к дверям, стояла клетка, видимо, для опасных преступников. Заседание должно было быть закрытым, без допуска праздной публики. Так как в разбирательстве участвовало высокопоставленное лицо, то присяжных созывать тоже не стали. Тех обычно выбирали из уважаемых нетитулованных горожан, а они с предубеждением относились ко власть имущим. Созвать же в качестве присяжных высокородных жителей — дело почти невозможное.
И тем не менее, несмотря на закрытый статус процесса, на скамейках с правой стороны уже сидели оборотни. Довольно тучный низкорослый мужчина в компании высокомерной женщины и парочки тощих парней. Когда Шхаелые зашли в зал, вялость на миг покинула тучного оборотня, и он, осмотрев вошедших, задержал цепкий взгляд на заинтересованно осматривающемся Ханёне.
«Неужто пресловутый кузен?»
— предположил Иррес.
На лице оборотня мелькнула досада, и Лирка согласилась с предположением духа.
На левой стороне, к удивлению Шхаелых, тоже кто-то сидел. Пара оборотней, завёрнутых в плащи, тихо переговаривались на задних рядах. Лирка было присмотрелась к ним, но её отвлёк Викан. Он покинул их у самых дверей, а теперь вернулся, волоча за собой тщедушного оборотня испуганного и затравленного вида.
— Это адвокат, положенный вам от суда, раз без своего пришли.
Тот вмиг съёжился под суровыми и неодобрительными взглядами. Судя по его ошеломлению, он вообще не ожидал встретиться со своими подзащитными. Хабдир и Нарий переглянулись, молча подхватили адвоката под локти и аккуратно вывели в коридор. Для приватной вдохновляющей беседы.
— Ты и Ханён садитесь здесь, — Викан подтолкнул Лирку к первому ряду. — Рядом с тобой сядет адвокатишка, а с Ханёном…
— Нарий, — перебила его женщина.
У того язык подвешен куда лучше, и он определённо разбирается во всех этих судейских вопросах. Она тоже молчать не собиралась, господин Наэш был готов помогать, но его познания в законах устарели на несколько веков.
Когда Нарий и Хабдир вернулись с посеревшим адвокатом, все расселись. Для вилария оставили место позади Лирки, а позади Ханёна сел Вехна, чтобы произвести на судью впечатление своей внушительностью и основательностью на фоне мальчика.
— Это господин Ноа̀д, — Нарий представил адвоката Лирке, — он будет представлять наши интересы в суде. Но так как нам не удалось встретиться раньше, то он постарается как можно чаще предоставлять слово нам. Я прав, господин Ноад?
— Д-да, — с запинкой отозвался тот и вымученно улыбнулся магичке. Той даже на мгновение стало жаль этого затюканного невзрачного оборотня. — Я правильно понимаю, что мирно решить этот вопрос с уважаемым консером вы не хотите?
Жалость улетучилась.
— Претензии консера не имеют оснований, — холодно отозвалась женщина.
Господин Ноад стал ещё несчастнее.
Викан и Нарий отошли и активно зашушукались. Присоединяться к ним Лирка не стала. Ожидание измучило её, и она просто хотела, чтобы процесс поскорее начался. Ханён, чувствуя, что мама расстроена, прижался к её боку и жалостливо гладил её по колену. Вот её только и утешало, что сын ничуть не испуган. Приобняв его, она ласково поцеловала светлую макушку и вздохнула лёгкий запах. Шани тоже переживала, но переживала яростно и была готова убивать за своего медвежонка.
Незадолго до начала процесса в зал прошёл высокий черноволосый мужчина строгой наружности. Увидев Шхаелых, он замер в недоумении, но потом опомнился и прошёл к прокурорскому месту.