Страница 27 из 191
— А я не Шолый!
— Хватит, — почти беззвучно от ужаса просила консери, — прекратите… Да сделайте что-нибудь!
Охрана опять двинулась, но консер взревел:
— Стоять!
Зарычав, мужчины крепче вцепились друг в друга.
«Разними!
— потребовал господин Наэш. —
Обвинения в убийстве нам только не хватало. Пусти меня».
Не дожидаясь ответа, бывший хайрен подвинул Лирку, занимая её место, и легко взмахнул рукой. Охрана перед ними с криками разлетелась в разные стороны, а Нария и консера Ребуша взметнувшийся порыв ветра едва расшвырял, с трудом и треском оторвав их друг от друга.
— Хватит! — рявкнул бывший хайрен, привлекая внимание.
Нарий, вскинув горящий взгляд на Лирку, досадливо поджал губы и со свистящим «вших» не глядя вложил клинок в ножны.
Господин Наэш вновь уступил место Лирке, и та взбешённо раздула ноздри.
— Нарий, ты соображаешь, что творишь⁈
Консер Ребуш сел, тяжело дыша, и непонимающе на неё уставился, а магичка ответила злющим взглядом. Консер был мужчиной ростом чуть выше среднего, но весьма мощным, сложения довольно грубоватого. Всем внешним видом он больше напоминал земледельца, чем выходца из военного рода. Широкий, слегка сутуловатый, будто нарочно по-звериному к земле пригибался. Лицо грубое, с ассиметричными чертами. Разгульный образ жизни отложился на облике мешками под глазами, провисшими носогубными складками, одутловатостью и помутневшими то ли серыми, то ли голубыми глазами. Господин Ребуш успел перейти середину жизни, но и для своего возраста он выглядел чересчур старо. Загоревшую до коричневого оттенка кожу складками сминали морщины, а сухие, странно-блеклые волосы торчали паклей. Сейчас тонкие, брезгливо провисшие губы покрывала кровь, а морщинистая скула краснела ссадиной.
В полном молчании мужчины встали. Господин Ребуш поправил одежду, которая не самым выгодным образом сидела на его кряжистой фигуре. Помочь жене он не поспешил. Встал напротив Лирки и вперился в неё тяжёлым взглядом. Охрана, взяв на изготовку оружие, ожидала приказаний.
— Так это безродная Лирка? — наконец выдохнул консер.
На фоне юной и прекрасной супруги господин Ребуш смотрелся как корявый пень рядом с нежной лилией.
— Теперь ясно, — он насмешливо взглянул на Нария. — Полюбовничек?
— Следите за словами, — Нарий брезгливо скривился.
Усмешка консера стала только шире. Не видя других причин для заступничества отпрыска семейства Шолый, Нарию он не поверил.
— Так ты вдова Весхалия…
— Тебя это стало интересовать?
Насмешка слетела с лица мужчины, и он уставился на Лирку с тяжёлой мрачностью. Настрой девушки он прочувствовал правильно. Проведя большую часть жизни среди грубоватых вояк, консер спокойнее относился к проявлению неуважения. Тем более от женщины.
— А сынок-то в женщинах толк знал, — он одобрительно осмотрел Лирку, задержавшись взглядом на бёдрах. Ни шрам, ни синяки на лице его не смутили. Скорее придали некую пикантность. Утончённая и нежная красота жены казалась ему слишком скучной, а вот злая и яркая Лирка привлекала взор сластолюбца. — Поговорим, невестушка?
Ненависть приобрела отчётливый привкус горечи. Как Весхалий мог жить рядом с такими родителями? Как он смог сохранить, как вообще смог приобрести ту доброту и нежность, которой владел сам? Откуда в нём это, если ни в матери, ни в отце нет и следа этих благодетелей?
— Нарий, мы уходим, — Лирка перевела взгляд на разъярённого вредителя, и тот дёрнул плечами. Он явно хотел завершить начатое.
— Я к тебе обратился, девочка, — консер сморщился в усмешке и всё же подал жене руку, помогая подняться на ноги.
— Обратишься завтра, в суде, — сухо бросила Лирка.
«Позволь, я выйду!
— бесился Иррес. —
Убьём здесь всех. Нарий будет молчать…»
«А соседи и все, кто видел, что сюда прискакала Лирка, нет»,
— осадил его господи Наэш.
— Мы можем решить всё сейчас более приятным для тебя образом. К чему давать другим повод чесать языки?
Лирка вперила в консера чёрный взгляд. Иррес и не подумал прятаться и смотрел вместе с ней в глаза оборотня. И тот увидел в её взоре что-то непонятное, но жуткое и безгранично злое. Насмешка сменилась настороженностью.
— К чему мне заботиться о слухах? — медленно протянула Лирка, склоняя голову. — Я же предупреждала, — она перевела взгляд на консери Ахишу, — что не остановлюсь ни перед чем, если семья Шиндый посмеет тронуть моего сына. Ты забыла?
Госпожа Ахиша гордо вскинула подбородок и отчаянно сжала пальцы на перилах.
— Это не больше, чем слова, — выплюнула она.
— Тогда, — Лирка улыбнулась ей, — я больше не буду говорить.
Побледнев, консери затравленно посмотрела на спину супруга.
— Милая бойкая птичка, — с противной сладостью протянул тот, — сейчас мы можем хоть о чём-то договориться, раз ты пришла. Но завтра ты уже ничего требовать не сможешь. Что можешь предложить ты и что может предложить семья Шиндый? Осознаёшь?
— Конечно, — уверенно отозвалась Лирка. — Что могут предложить родители, которые спокойно ждали, когда их сын умрёт?
Госпожа Ахиша дёрнулась, но на консера злые слова никак не повлияли.
— И кто тебе, безродной, поверит?
Уголки губ Лирки поползли вверх, медленно раздвигаясь в усмешке.
— У консера Ребуша Шиндый столько врагов и тех, кто презирает его, что мои слова никогда не забудут и будут искать подтверждение им. Я предупреждала, — она вновь посмотрела на консери, — что ни перед чем не остановлюсь. Если будет нужно, разрушу семью Шиндый.
Консер взглянул на охрану и дёрнул бровью. Не успели те сделать и шага, как Лирка выдохнула заклинание и топнула. В последний миг Иррес подбросил каплю своих сил, и нога опустилась на пол с трескучим грохотом. Узорчатая плитка взбугрилась, а затем разошлась, раскрывая щели. Охране пришлось отскочить, сам консер посторонился, чтобы не угодить в трещину, а охнувший Нарий провалился в неё пяткой.
— Нарий, — опять позвала Лирка, и в этот раз вредитель мешкать не стал. Пересёк холл и встал рядом с ней. Она молча кивнула за спину, и они отступили к порогу.
— Ты всё равно проиграешь! Отступись! — консери отцепилась от перил и сделала шаг вперёд. — Если ты действительно желаешь ему добра…