Порча на счастье

Но каждый раз, когда Оля звала её из комнаты или обращалась с вопросом, сердце Вали уходило в пятки, а сама она была в предобморочном состоянии. Женщина сразу думала, что Тимоша проболтался, и Оля хочет сама всё узнать. Но это всегда оказывалось ложной тревогой, и Валя после каждого такого случая давала себе обещание, что она признается и выложит всё как на духу! Но духу не хватало. И она уже не веря самой себе надеялась, что внук проболтается, потому что маленький мальчик не должен хранить секреты взрослых, как и не должен делать за взрослых их работу. Так Валя и металась между страхом быть рассекреченной и стыдом за трусость открыть свою тайну.

Но возвращение Оли раньше обычного домой решило всё за неё.

– До свидания, – сказал Оля и мягко прикрыла дверь.

В коридоре повисла тишина. Плотная и неловкая.

– Мм-м, – протянула Оля с улыбкой и таким удовольствием, будто ела свой любимый шоколадный торт в одно лицо. – ВалЯнтина, а вы не промах.

Женщина лишь махнула рукой и скрылась на кухне.

Оля заметила, что мама не засмеялась, не улыбнулась и даже не хмыкнула в ответ. Приняв это на свой счёт, Оля обвинила себя в том, что испортила им момент своим появлением и мама, наверное, поэтому и расстроилась.

Войдя на кухню следом, девушка увидела свою мать, сидящую на табурете, ссутулившуюся, будто цветок, который забыли полить, поникшую и начавшую увядать.

– Мамуль, – тихо позвала Оля, присев перед ней на корточки и начав разглаживать ткань её фартука, – прости. Я не знала, что у тебя гости.

Оля боялась поднять глаза и посмотреть на мать, продолжая водить ладонью по ткани ее фартука и ожидая вердикта. Тишина начинала давить, но нарушил её не смех или крик, а всхлип. Маленький, короткий, но как выстрел в тишине. Валя поднесла ладони к лицу и уткнулась в них, мелко затрясшись от тихого плача.

– Мам! – Оля подскочила, как ошпаренная. Девушка что было сил начала обнимать её, прижимая её голову к своей груди. Паника тут же накрыла её с головой. Последний раз при ней мать плакала только на похоронах отца. Она всегда была глыбой, что не сдвинешь. Нервы точно стальные тросы. Неужели её появление настолько всё испортило?

– Мамулечка, прости меня! Я теперь всегда тебе звонить буду, как домой иду. И в дверь буду звонить, чтобы не мешать. Мам, только не плачь, пожалуйста. Хочешь, я его догоню и верну, а сама уйду? – голос Оли сел, горло сдавило, она сама была уже готова расплакаться горючими слезами. Готова была дать любое обещание и обязательно его выполнить, лишь бы мама перестала плакать.

Валя отняла руки от лица, сделав медленный глубокий вдох носом и такой же долгий выдох ртом. Лицо её было немного бледнее, чем обычно, а глаза и нос, наоборот, чуть покраснели. Женщина принялась вытирать слёзы кончиком фартука.

– Дочь, успокойся, – тихо сказала она, прочистив горло, – ты здесь ни при чём.

– А кто при чём? – встрепенулась Оля, отстраняясь, чтобы видеть материнские глаза. Она освободила мать из своих панических объятий, придвинула второй табурет и села рядом, вглядываясь в лицо Валентины. – Я не так всё поняла? Он скандалить что ли приходил? Обидел тебя?

– Нет, ты всё правильно поняла, – вздохнула женщина.

– А что тогда? – опешила Оля, не зная в какую сторону думать. – Почему ты плачешь?

– Потому и плачу, – просто сказала Валя и снова крупные капли сорвались с ресниц.

Обняв маму уже спокойнее, Оля поглаживала её по спине, упершись подбородков в Валину макушку. Она совсем не понимала, как она не заметила ничего? Вот совсем ничего!

– Ох, Олька, – всхлипнула мать, роняя слёзы на грудь дочери, – знаешь, как страшно, в таком то возрасте. А люди что скажут…

– Мам, да ты чего? Что скажут-то?

– Вот, на старости лет… в пору уже гроб заказывать, а они... – начала Валя.

– Пффф, – фыркнула Оля. Панический страх её отпустил, уступив место возмущению. – Ну ладно бы ему лет двадцать было! Или что… ему двадцать? Он так плохо выглядит?

Валя нервно хохотнула сквозь слёзы и Олина шутка немного разрядила атмосферу.

– Нет, он старше меня на полгода.

– Ну вот!

– А ты? – спросила Валя.

– А я не старше тебя, мам. Я же младше.

Валя снова рассмеялась, уже свободнее, качая головой.

– Да знаю я, – улыбнулась женщина, выпрямившись. Посмотрев на дочь, она вся подобралась, готовясь к главному вопросу. – А ты что скажешь? – уже тише спросила она, боясь задавать этот вопрос и услышать ответ на него.

– Я очень рада за тебя, мам, – тихо сказала Оля, мягко улыбнувшись и стерев слезинку с материной щеки. – Неужели ты думала, что я буду против?

Снова обнявшись, Валя дала волю слезам, но уже другим. Принесшим ей облегчение. И ведь правда же. Как Валя, зная свою дочь, могла подумать, что Оля, её, пусть и хитрый, и временами очень вредный, но ангелочек, может быть против её счастья?

На столе стояли две чашки с блюдцами из праздничного сервиза. Тёмно-синие, с позолоченный узором. Вазочка с конфетами, самыми Валиными любимыми, название которых запомнила даже Тимоша, и всегда-всегда выбирал их в магазине для своей бабули. А ещё стояла тарелка с пирогами, теми, что Оля уже видела у них однажды.

– Это его пироги? – тихо спросила она, не выпуская маму из объятий.

– Да, – ответила Валя и в голосе была слышна улыбка.

– Мам, ну надо брать, пока не расхватали, – важно заявила Оля. – Где ты ещё найдёшь мужчину, который умеет печь пироги и не съедает их сам втихаря, а несёт тебе?

Оля почувствовала, как задрожали плечи Валентины от смеха.

– А усы у него какие! А волосы! Чёрные, как ночь. Он либо очень спокойный, что просто замечательно, либо вы вместе будете ходить в парикмахерскую, седину закрашивать.

Валя не выдержала, рассмеялась уже в голос. Смех вышел немного ломким, дребезжащим, но именно с ним вышли последние её надуманные страхи, а на душе стало легко.

С огромным облегчением выдохнула и Оля, но вдруг напряглась и поняла, что чего-то очень важного не хватает.

– А где Тимоша? – спросила девушка.

– Он у соседей. К ним внуки приехали, – ответила Валя, окончательно успокоившись. – Я схожу за ним, а ты ужин разогрей.

Стоя у плиты и следя за тем, чтобы Валины котлеты только разогрелись, а не сгорели под своим же «чутким» присмотром, Оля удивлялась тому, какой сегодня был насыщенный вечер. Но ещё больше она удивлялась его завершению.