Некромантка.

— А зачем тебе слезы анцыбала? Для какого-то снадобья? – поинтересовалась Альва, выждав паузу.

— Нет. Анцыбал вообще не может плакать. Да и зачем бы ему это? Оплакивать неосторожных людей, которых он сожрал, пока они клюкву на болоте собирали?

— А зачем просила тогда? — удивилась Альва.

— Чтобы, если она вдруг согласится, у нее точно ничего не вышло, — пожала плечами Велия. — Я из принципа не готовлю любовные напитки.

— Ты за настоящую любовь? — улыбнувшись каким-то своим мыслям, сказала Альва.

— Я за то, чтобы не использовать и без того редкие в наше время цветы калиномниса ради каких-то там любовных бредней. Если их и использовать, то для исцеления.

— А если исцелять разбитое сердце этим напитком?

— Глупое выражение, — фыркнула колдунья. — Как можно разбить сердце? Это же кусок мяса. И вообще, к чему ты это?

— Просто... Когда, например, ты любишь человека, а он тебя нет, или у вас с ним все было хорошо, но он тебя разлюбил, то ты готов на все, и даже на использование разных зелий. Все, чтобы унять боль от разбитого сердца, — вздохнула Альва.

— Смысл не меняется. Я калиномнис на сентиментальный бред переводить не буду, — скривилась Велия.

Альва, не считавшая любовь сентиментальным бредом, спорить дальше не стала.

— Да и любовь, навеянная чарами — не любовь толком, а так, грубая подделка, лишающая человека выбора, — добавила колдунья немного погодя.

Альва только легонько кивнула в ответ.

— Да, я же как раз к тебе шла, — сказала она через секунду. — Я готова работать.

— Хорошо. В таком случае, сейчас прогуляемся до лавки Флавия, потом до дома, и оттуда к Гренне, — кивнула Велия и направилась к лавке травника.

Она забрала свой обычный заказ, попросив Альву постоять снаружи, и пошла по направлению к дому.

По дороге Велия даже не пыталась о чем-то говорить, на вопросы Альвы отвечала кратко, а та, после первых трех попыток, решила не раздражать несостоявшуюся собеседницу разговорами и замолчала.

Памятуя о прошлом инциденте, во владениях колдуньи Альва теперь держалась исключительно позади нее. Случайно попасть под раздачу какого-нибудь заклятия ей совсем не хотелось. Велия, заметив странное поведение Альвы, решила прояснить ситуацию:

— Я уже внесла изменения в заклинание. Но не везде тебе дозволено ходить. Некоторые двери ты просто не сможешь открыть.

Альва кивнула.

— То есть, ты знала, что я соглашусь, раз уже поменяла заклинание? – спросила она, обернувшись.

— Ну… Я перестраховалась, — уклончиво ответила Велия и, не желая продолжать этот разговор, скрылась в глубине дома.

Альва тоже не осталась стоять на пороге, но дальше сеней пока не пошла. Вот когда Велия сама покажет ей дом, тогда и можно будет уже по нему спокойно разгуливать, а сейчас она даже не знает, сколько точно здесь комнат. Не должно быть слишком много, но ещё забредет, куда не следует. Отбивайся потом от толпы каких-нибудь озлобленных чудищ, ненароком выпущенных из подвала...

Велия вновь появилась в сенях, но уже с кожаной сумкой через плечо, звенящей бутылками. В руке она держала еще одну большую бутыль из синего стекла с темной и мутной жидкостью внутри.

— Плесень, особенно если магического происхождения, та еще морока, — пояснила Велия, вручая Альве синюю бутылку.

Нести ее и стало первым поручением Альвы как... помощницы колдуньи. Величаться служанкой ей совсем не хотелось. При слове "служанка" она представляла себе кроткую забитую девушку без чувства собственного достоинства, намывающую пол, стоящую на коленях и одновременно лобызающую туфли своего господина.

Со своим первым и, наверняка, очень ответственным заданием, Альва рассчитывала справиться с успехом. Уж бутылку-то до места назначения она донести сможет. Если не споткнется, конечно.

Как только они вошли в деревню, Альва поняла, на какой жуткой окраине жила. Казалось, Велию знали все. По крайней мере, все с ней здоровались.

— Здравствуйте, госпожа маг! Как поживаете?

— Приветствую, Велия!

— Здоровья тебе и мира твоему дому, Велия!

И так до бесконечности. Одна Альва, похоже, с ней никогда не сталкивалась до встречи в лавке.

— Здравствуй, Веленька! Ой, как я рада, что ты пришла, проходи, проходи, — закудахтала Гренна, поджидавшая колдунью у калитки.

Велия закатила глаза, вздохнула, но ничего не ответила и проследовала за старушкой во двор. "Пятнадцать Веленек", — посчитала она.

Все свободное пространство около дома Гренны было раскопано и засажено. Раньше у нее было еще и большое поле, но после того, как муж умер, засаживать его она перестала. Одна с целым полем она точно не справилась бы, а детей у нее не было.

Дом Гренны уже порядком обветшал, хотя выглядел чистым и ухоженным. Заметно, что он был под присмотром хорошей хозяйки.

Девушки прошли через сени на кухню. Альва, увидев, в каком состоянии помещение, ахнула.

На стене было огромное пятно, размером с дверь, покрытое чем-то похожим на плотный короткий мох: черного цвета, на концах зеленый, яркий, даже ближе к изумрудному. Плесень распространяла особый сладковато-кисловатый запах.

Велия подошла поближе, принюхалась и громко выругалась.

— Дышать испарениями гиблой плесени, а именно так эта штука называется, не слишком полезно. Вы на кухне делали что-нибудь, после того, как она здесь разрослась? — спросила колдунья.

— Нет, я сюда даже боюсь заходить, я во дворе в основном как-то, а спала вообще у Лауны, соседка моя, засиделись... — пожала плечами Гренна.

— Вот и идите во двор пока, — кивнула Велия. — И ты пока иди, — сказала она, ответив на вопрошающий взгляд Альвы, и забрала у той бутылку из синего стекла.

Выпроводив всех из дома, Велия вздохнула, намотала на лицо платок, не слишком надеясь, что это поможет, и взялась разбирать сумку. Выложив и выставив на стол все средства от плесени, что у нее были, она досадливо поморщилась и подумала: "Три вида магической плесени есть в наших краях. Еще три есть в других, их я тоже знаю. Откуда этот?"

«Гиблой» плесень она нарекла, потому что это было первое, что пришло ей в голову. Что это за плесень, она не знала. Но вот то, что дышать испарениями от нее наверняка вредно, догадывалась.

Для начала, Велия воткнула в плесень узкий нож, найденный здесь же, на кухне (использовать свой кинжал было жалко), чтобы посмотреть, насколько глубоко зараза проела стену. Оказалось, что глубоко. Переусердствовав, Велия проткнула жалкий остаток стены, некогда бревенчатой, насквозь. Кончик ножа торчал на улице. Поняв, что стену уже не спасти, а, возможно, и весь дом, церемониться она перестала и начала пробовать на плесени все средства подряд.

Плесени на них было глубоко плевать. Она хоть и не цвела, но пахла, как и раньше, никак не реагируя на все ухищрения, а от одного средства, того самого, в бутылке из синего стекла, стала заметно быстрее расти, и вдобавок сменила цвет с черно-зеленого на черно-синий.

— Превосходно, — проворчала Велия.

Затем были предприняты попытки сжечь эту гадость. Для этих целей колдунья соорудила маленький факел из палки и куска тряпки, воспользовавшись огнивом, найденным на кухне. На обычный огонь не было никакой реакции. Велия потушила факел и зажгла его снова, на этот раз с помощью магии. Та плесень, что была обработана и посинела, загоралась легко, та, что оставалась зеленой, неохотно, но тоже горела. Велия пришла к неутешительному выводу: плесень может уничтожить только магический огонь.

Гренна и Альва нервно переминались с ноги на ногу у входа в дом.

— Ну, что там? – обеспокоенно спросила старушка, завидев колдунью на пороге.

— Ничего утешительного. Мне придется сжигать дом, — огорошила Велия.