Страница 3 из 55
- Если с головой у тебя все в порядке, - ровным тоном выдал Сардаха. - То ты прекрасно понимаешь, что бежать в пустыне Наха некуда, что на рынке полно магов и охраны, тебя тут же схватят. На тебе рабская метка к тому же... В чем причина этого смертельно опасного поступка? Дозволяю тебе говорить.
Получилось! Он дозволил ей говорить!
- Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание, господин. Хочу принадлежать тебе.
- Зачем мне такая непокорная девка? - усмехнулся Сардаха.
- Эта непокорная девка принадлежит работорговцу, а великий Сардаха одним своим видом заставит ее вести себя как до лжно.
- И комплимент, и дерзость, - рассмеялся Сардаха. Да, она ему определенно подходит.
- Что с ней делать, господин? - работорговец не очень понимал настроения Сардахи, убьет он девку или погладит по головке? И заплатит ли ему за нее вообще.
- У тебя порченный товар, - зло посмотрел на него Сардаха. - Рабы разбегаются как ящерицы из-под поднятого камня! Как посмел ты привести к воротам великого Атебьера непокорных невольников?
- Только одна, - попробовал поспорить торговец.
Рынок обмер, тихо стало так, будто бы тут вообще никого не было. Одна идиотка это еще возможно, но чтобы на маленьком пятачке оказалось сразу два конченных придурка...
Магия витала в воздухе, злость наместника витала в воздухе, сжигающий удар мага огня был уж занесен. Так провинившийся торговец, не умеющий следить за своим товаром, после такой ошибки смеет ему еще и дерзить?
- Пол цены за всех троих, - Сардаха не нанес удар.
- Да, господин, - выдохнул торговец, готовый скончаться от страха.
- Подготовь их, - наместник кивнул на ошейники в руках подручного – государственного служащего Атебьра. - И распорядись, чтобы открыли рынок для всех, пусть жители выбирают, теперь уж не скоро приедет к нам караван, нас ждет семь месяцев жаркого лета, не будем мучить торговцев.
Подручный споро поставил невольников на четвереньки и надел на них ошейники с поводками. Побежал выполнять распоряжение наместника. Еще нужно было сообщить, что караван возможно последний в году, Сардаха свое получил, и уж больше не будет ратовать за приезд торговцев. Наместник расплатился с работорговцем, подозвал к себе надсмотрщика за рабами на золотодобыче. Метки контрактов тем временем вспыхнули, и магически рабы оказались освобождены, но торговец передал Сардахе бумаги, подтверждающие его право на владение невольниками.
- Сегодня же отправишь на рудники, - зло посмотрел на надсмотрщика Сардаха. – Двоих же я заберу домашними рабами.
Эфра вздрогнула. Нет! Только не это. Только не Ланс. Как больно стало девушке. Как больно стало Лансу, крупные слезы катились по его прекрасному лицу. Вот и конец... Он даже не видел нового господина, робко повернул голову, увидел лишь полы шелкового халата и ступни одетые в сандалии. Что ж, он будет стараться ради нового хозяина и на золотых рудниках. Будет предан до последнего вздоха. Ланс всегда был невольником, по-другому он не умел. Надсмотрщик потянул его было за поводок, как вдруг Сардаха, сняв с пояса кнут, ударил им по руке работника, основательно задев и Ланса. Невольник не шелохнулся, надсмотрщик изумленно одернул руку.
- А знаешь, - усмехнулся наместник, обращаясь к надсмотрщику. - Я бы мог запросить совет магистрата казнить тебя. И наверняка моя просьба была бы удовлетворена. Ты ведь жесточайшим образом нарушил закон.
- Не понимаю, господин, - растерялся надсмотрщик.
- Без разрешения хозяина, либо самих невольников, если хозяин даст им право решать, никто не смеет прикасаться к домашним невольникам кроме господина, и уж тем более тянуть их за поводок, - вскинул брови Сардаха. - Но так и быть прощаю.
В душе Эфры все похолодело. Он не простил ей дерзкий поступок! Он купил ее не себе, а лишь чтобы наказать. Что ж она знала на какой риск шла. Ланс продолжал плакать, теперь уж из-за Эфры.
- На золотодобычу ее, - показал вдруг Сардаха кнутом не на Эфру, но на другую рабыню из тройки, на самую прекрасную девушку, прекраснее которой не видел никто из присутствующих на рынке.
Тишина стояла полная. Даже ветер, казалось, остановился, перестал лениво гонять пески. Оплакивал красавицу. Весь рынок застыл в недоумении. А рабыня предназначенная для работ на рудниках даже осмелилась поднять голову и с ненавистью посмотреть на наместника. Терять уж было нечего.
- Да, господин, - надсмотрщик, стараясь не показывать возмущение придурью начальства, потянул прекрасную рабыню за поводок.
- Позвольте мне дерзость, господин Сардаха, я хотел бы спросить, - работорговец все же решился на вопрос.
Он был так расстроен, что пришлось задешево отдать самых перспективных своих невольников, так теперь еще и лучшая его рабыня погибнет через пару дней от непосильного труда под нещадно палящим солнцем пустыни Наха.
- Почему самой красивой девушке в мире определили вы такую участь?
- Во-первых она плохая рабыня, - расплылся в довольной улыбке Сардаха. - Вот посмела даже выказать недовольство моим решением, настоящие невольники, заметь, когда думали, что речь идет о них, приняли мое решение покорно, уважения ко мне не растеряли. Во-вторых, это мой такой подарок всем присутствующим на рынке.
- Подарок? - торговец отшатнулся от полоумного наместника.
- Подарок, зашоренные мои, - рассмеялся Сардаха. - Вы живете навязанными установками. Все, абсолютно все здесь были уверены, что сею невольницу возьмет себе богач для плотских утех. Я же решил показать вам, что в жизни могут случаться весьма неожиданные повороты.
- Я могу идти, господин? - вздохнул надсмотрщик, даже ему не по душе были такие уроки, ради которых уничтожал он прекрасную розу выросшую вдруг в безжизненной пустыне.
- Да, - благосклонно кивнул наместник. - Только не забывай, что она моя невольница, если кто-то посмеет прикоснуться к ней грязными лапами, я распоряжусь отрезать тому член, а потом этим же обрубком в рот преступника и отьимею, если же кто-то посмеет делать ей поблажки, дозволять работать меньше, чем другим невольникам, прикажу отрезать голову и засуну ее... Ну там твоей фантазии хватит. Выполняй обязанности честно.
Испуганный надсмотрщик кивнул. С Сардахи станется исполнить сии жуткие угрозы. Наместник же вновь рассмеялся, взял в руки поводки, и, велев своим невольникам следовать за ним на четвереньках, отправился в город.