Страница 75 из 76
Макар велел вновь расспросить Дорохина и Обухова, сверить их слова с объяснением Стулова.
Я выслушал записанное, уточнил одну фразу и поставил свою подпись на протоколе. Семена опрашивали отдельно. Револьвер мне вернули.
Потом вернулись к куреню. При свидетелях осмотрели тело, вещи и оружие Стулова, крыльцо, следы во дворе. Албазов глянул на веревку на крыше; я показал и доску, которой закрывал трубу.
— Лихо ты это придумал. — Палыч почесал затылок, внимательно разглядывая крышу.
Когда все записали и тело по распоряжению Макара унесли, я договорился с Лешкой Ли об уборке. Двое отходников убрали окровавленный снег у ступеней, выскоблили и вымыли крыльцо.
Расплатившись, я закрыл дверь куреня. Семен ждал у забора. Мы наконец остались одни.
— Как ты это с веревкой придумал? — спросил он. — Ты понимал, что вместе с трубой на их головы свалиться можешь?
— Понимал. Я знал, как повиснуть, и надеялся, что труба выдержит.
Рыжий посмотрел на крышу и больше не спрашивал.
Мы перешли в комнату Ильки в гостевом доме. Закрыв дверь, я раскрыл книжку под лампой. Первые страницы занимали промеры и расходы. На полях шло другое.
«Зав. — наряды, выпуск». Ниже: «Алб. — оруж., выдача». У Огородника были отмечены копии земельных бумаг, у меня — работа за писарем, бумаги. Фамилии местами сокращались до двух букв.
Стулов отмечал время, дописывал, кто с кем ушел-пришел.
— Изучал нас, — сказал Семен. — К кому с чем подступиться, кто где бывает.
На следующем развороте стояло: «Н. Б. — без места. Деньги нужны». Дальше упоминались береговые склады и узел с выселка. Возле узла мелко выведено: «4 англ.».
— Четыре английских патрона? — Семен придвинул книжку.
— Похоже на то.
Ниже были «Дор. после смены» и стрелка к слову «спуск». Сразу я бы эту строчку не понял. Теперь же перед глазами встал Петр с винтовкой, которую шел сдавать.
— Стулов сам говорил, что привез Быкову вещи, — сказал я. — Он же отпустил его за ними. И Дорохина, по словам Петра, направил к спуску.
— А Быков сам к складам ходил.
— Ходил. И заработка искал. Можно было послать за расчетом, обещать место теплое. А потом сказать, что на китайский берег тот собрался.
Семен еще раз прочитал пометку возле узла.
— Подставил его?
— Вполне может быть.
— Стулов его убить хотел, чтобы от себя отвести любые подозрения? — спросил Рыжий.
— Думаю, рассчитывал, что того задержат и обыщут.
Дальше пошли записи об Аркадии. Сначала его встречи в правлении, потом выгон и ожидаемый табун. Набросок подхода к реке был датирован днем перед покушением. Рядом с ним: «Кул. — Вен. тракт. Без руж. Коп. найм».
Я перечитал эту строку.
— Кулагин, похоже. Тот, о ком пикетчики поведали. С Венюковского тракта, наниматься на Копыловскую.
Семен потянул книжку к себе.
— Выходит, Стулов его ждал?
— По записям похоже, Сема. Только Стулов, по словам Макара, во время выстрела на выселке был.
— Это нам говорят, что он на выселке. За три месяца он, почитай, все окрестности как свои пять пальцев изучил. И точно теперь не разберешь, где он был в день выстрела, мог и обойти.
Я перелистнул дальше и узнал номера участков. Эти земли встречались у дядьки. Возле них Стулов помечал владельцев, долги, склады и выходы к воде. Некоторые обозначения я прочесть не смог.
— Похоже, ему та же подборка нужна была, — сказал я.
Семен нашел ближе к концу: «Папки нет. Гр.?» Я вспомнил сдвинутую полоску с печатью на дядькиной двери. Неужели тоже его работа?
На последней исписанной странице повторялись «Коп.», «верх.», «за р.». Стояло завтрашнее число, дальше «попол.» и две буквы, соединенные черточкой. Я попробовал сопоставить их с земельными номерами, но ничего не вышло.
Уже стемнело, когда постучал Илька. Я убрал книжку и открыл ему. О стрельбе он узнал, едва въехал в станицу, и сперва спросил о Саше.
— У Кравцовых она, жива. Что у тебя?
Илька вынул бумажку.
— От Кривого. Сегодняшняя. Раньше срока место проверил.
Утром, рассказал он, сам предложил Макару провести возчиков за осмотренным накануне сеном. Завьялов выписал новое разрешение на выход из станицы.
— Пока возчики грузили, успел сходить к нашему месту.
Я развернул записку. День выхода был назван точно: завтра, в ночь. Кривой собирался идти с работниками верхним ходом к реке. На другом берегу их должны были принять и вести дальше, за лучшей долей, к прииску Новая Желтуга.
В конце он приписал, что при нем двое просили расчета, их не отпустили, напомнили о долгах за харчи. Кривой ждал новых указаний, как дальше держать связь.
Только теперь я показал Ильке блокнот, рассказал о Стулове и его требованиях.
Илька сопоставил число со сроком в записке.
— Верхним ходом. За реку. И день тот же.
— Завтра Кривой уйдет от заимки, — сказал я. — А весть о Стулове может все переменить. Может, они уже знают. Тогда скорее уведут людей, и мы останемся с этими огрызками записей. Мне надо увидеть, кто примет их на том берегу. Пока Кривой среди них, у нас еще есть за что зацепиться.
— Ты, Андрей, за кордон идти собрался? — Семен отодвинул книжку. — Приказа нет. О последствиях думаешь? Если стрельба там начнется, все большой замятней с китайцами обернуться может.
Я помолчал. Все верно.
— Семен, еще год назад мы должны были болтаться на французской рее, и там скандал был на уровне министерства иностранных дел. Понимаю, что дело это опасное. Но ты сам подумай: а если там опять соберут людей и погонят к нам? Двести, триста, а то и все пятьсот. Будем ждать, пока на границе снова стрельба начнется?
— Понимаю, Андрей. Просто хотел уточнить, все ли ты прикинул, — сказал Семен.
Илька положил рядом обе записи.
— Верхний ход я знаю, а за рекой без меня вам трудно будет. Тоже пойду.
Семен помолчал, глядя на завтрашнее число.
— Ну, братцы, надеюсь, долго среди китайцев бродить не придется.
Семен подвинул мне блокнот.
— Теперь осталось решить, как отлучиться из станицы.
Илькино сегодняшнее разрешение уже лежало в правлении. На завтра бумаги у нас нет. И просить пока ее не было причины.
Я убрал записи. Этот вопрос еще предстояло решить.
— Готовьтесь, браты. К полудню выходим.
К Кравцовым я шел, подбирая слова для Саши. После сегодняшнего предстояло ей как-то объяснить, на кой завтра мне нужно покинуть станицу. А главное, я сам не знал, надолго ли.
Тетка Поля встретила меня в сенях и приложила палец к губам.