Страница 34 из 76
Глава 8 Китайская дипломатия
Метель почти сошла на нет. Мы стояли за конюшней возле оседланных коней и ждали. Очень хотелось спать. Мне уже пару раз казалось, что засыпаю прямо на ногах, даже мороз не бодрил.
Рядом Прохор привалился спиной к стене и клевал носом. Бортеньев устроился на охапке сена, не выпуская из рук берданку.
На зимнике со стороны Козловской появились верховые. Сперва я решил, что едет очередной нарочный. Потом всадников стало больше, и впереди я узнал Богороша.
— Денис Палыч! — окликнул я.
Албазов вышел из-за угла конюшни, прищурился.
— Вижу.
Крестный, Эпов и Овсянников как раз подходили к нашему резерву.
Богорош, завидев старших, повернул к нам. Мерин его выглядел усталым: тяжело дышал, из ноздрей валил пар.
Он спешился возле Эпова.
— Здорово ночевали, господа атаманы.
— Докладывай, — сказал Эпов.
— До Козловской дошли без происшествий. Пятьдесят девять человек по списку довели.
Крестный кивнул:
— Разместили как?
— Двенадцать раненых Роман Васильевич сразу передал Балохину. Их разместили при лазарете. Здоровых мужчин отдельно, под караулом в соляном складе. Женщин с детьми тоже отдельно, в тепле. Медведев принял бумаги, уже ведут разбирательство.
— Покормили с дороги? — спросил крестный.
— Конечно. Агафонов взял это на себя. И наших лончаковских, у кого родственников нет, он с Костей Агафоновым развел по станичникам.
— Что на китайском берегу напротив Козловской видать? — спросил Эпов.
— Осматривали вместе с Медведевым, Петр Петрович. И с берега смотрели, и выше проехали. Пусто там. Обычные посты стоят, но такого, как тут, и близко не намечается.
Выходило, напротив Лончаково китайцы собрали почитай все, что смогли быстро стянуть со всей округи. А напротив Козловской все оставалось без изменений.
— Добре, Евгений. Ступайте отогрейтесь с дороги да лошадей обиходьте. Извелись они за эту ночь.
— Сделаем, Петр Петрович!
— Хорошо, что в Козловской все спокойно. — Эпов повернулся к Овсянникову и крестному. — Думается, это только тут творится. Но пока не разберемся, гадать не станем.
Пока старшие обсуждали дальнейшие действия, я отвел Богороша в сторону.
— Евгений, а наши как там устроились?
Богорош улыбнулся.
— Саша твоя у Агафоновых. Кравцовых и Меренских там же приняли.
— Все спокойно?
— Да, Андрюха, не переживай. Ладно, пойду, а то мы почти сутки не жравши.
— Добре, Жень, благодарствую!
Богорош козырнул и повел казаков к конюшне.
Эпов команды расходиться не давал. Наши боевые порядки сохранялись. Через час на зимнике со стороны Венюково показалась колонна. Сначала передовой дозор, потом из-за поворота один за другим начали выезжать всадники. Пол сотни, не меньше.
— Ну, слава Тебе, Господи, казакевичевские прибыли, — сказал Албазов и перекрестился.
Во главе ехал Иван Федорович Аникин. Его я помнил еще по войсковому сбору в Хабаровке.
Крестный встретил их возле правления. Войсковой старшина Аникин спешился, передал коня дежурному и оглянулся на Уссури. К нему подошел Эпов, и они поздоровались.
Крестный махнул мне рукой. Я вскочил на Беркута и через полминуты уже был у правления.
— Донесения в дороге получил, — сказал Аникин. — Последнее уже про отвод пушек было.
— Пушки отвели, но люди пока остались, — ответил Эпов. — Из Хабаровки сообщили: наш комиссар связался с китайской стороной. Передовым частям до окончания переговоров велено силовых действий не предпринимать. Но пока войска напротив нас стоят, боевые порядки мы сохраняем.
Овсянников развернул на крыльце схему и коротко показал расстановку.
Аникин спрашивал только по делу:
— Сколько людей на севере? Сколько на юге? Где вестовые размещены? Где сменные лошади?
Когда с расстановкой закончили, перешли к смене людей.
— Из моих можно выставить половину, не больше, — сказал Аникин, оглянувшись на колонну. — Многие уже вторые сутки на ногах, некоторых прямо с постов сняли. В Венюково отдыхали часов пять, не больше.
Крестный повернулся ко мне:
— Андрей, отведи людей к станичной конюшне. Пусть сперва лошадьми займутся. И проследи, чтобы их горячим накормили.
Аникин кивнул на схему:
— Через час один десяток сменит береговой пост и наблюдение в центре. Те, кто посвежее, после короткого отдыха заступят на север и юг. Остальные пока отдохнут, а потом сменимся.
Эпов кивнул:
— По дворам людей сейчас разведут. Где тесно, двоих-троих, не больше. Коней частью поставим в станичную конюшню, частью по хозяйствам определим.
Потом он обратился к Аникину:
— Иван Федорович, раз вы заступаете на службу, мы втроем тоже хоть несколько часов передохнем.
— Добре, Петр Петрович. Я сам в Венюково достаточно отдохнул.
— Тогда Глеб Маркелович покажет расстановку, караулы и порядок связи. Если на том берегу хоть что-нибудь изменится, сразу дайте знать.
— Уговор.
— Потом снова примем дела, — добавил Эпов, кивнув на крестного и Овсянникова.
Аникин посмотрел на китайский лагерь.
— Глеб Маркелович, показывайте и ступайте отдыхать, — сказал Аникин. — Покуда без вас управимся.
Для нас, уже валившихся с ног, это была отличная новость. Козловские, лончаковские и венюковские казаки простояли всю ночь, да и день до этого провели почти без роздыха. Прибывшие, пусть и уставшие с дороги, могли нас заменить.
Пока я выполнял распоряжение крестного, Овсянников передал дела. Некоторые казакевичевские, едва отогревшись, сами попросились обратно в распоряжение Аникина. Тридцать человек разместили по дворам, еще нескольких оставили при правлении. Прохор, Албазов и его люди помогли с постоем, когда прибывшие сменили первую часть резерва.
Когда закончили, приготовительный разряд полностью сняли с дежурства.
Прохор, услышав это, перекрестился.
— Все. Я сейчас прямо в снег лягу.
Крестный распределял на постой тех, кого сменяли казакевичевские.
До меня очередь дошла быстро.
— Андрей!
— Ась?
— К тебе четверых. Архиповых обоих бери, Афанасия Лаптева и Терентия Шаповалова.
— Добре.
Крестный обратился к Эпову.
— Вы, Петр Петрович, если не против, ко мне пойдете.
— Не против, Степан Анисимович. Не в кабинете же мне квартироваться.
Овсянников уже застегивал шинель.
— Ко мне тоже можете кого на постой определить.
— Да пока мест хватает, Глеб Маркелович.