Цветы для ведьмы

Малёк

— Спорим, чудачка, не перескочишь по камням? — прищурился Марек. — Доберёшься до во-о-он того берега? Ну? Слабо?

Лада сидела в паре шагов от него на корточках, низко опустив голову. В ее пальцах, испачканных землей, были зажаты три плоских речных камешка, обточенных водой до идеальной гладкости. Она медленно подняла лицо. Яркие солнечные блики, дрожащие на воде, полоснули ее по глазам, заставив хитро прищуриться и выставить вперед подбородок.

— Дурак ты, Марек, — Лада фыркнула, бросая один из камешков под ноги. — На кой оно мне сдалось? Одежду мочить ради твоего хвастовства? Чего дашь за это?

— Ну-у.. Семь жирных сазанов, — Марек протянул лениво, с плеском роняя свое грузное тело на траву и подпирая голову кулаком. — Сам их из верши вытащу, сам чешую сдеру, выпотрошу да зажарю на углях. Я вчера у костра целое ведро такой рыбы сожрал. Та-ак вкусно было, жир по подбородку тек, аж пальцы липли.

Лада задумалась. Ее взгляд медленно скользнул назад, в сторону дома, от темных стен которого круглый год несло густой сыростью свежего улова, потрохами и прогорклым дымом жареной рыбы. Отец Лады держал кузню, но в еде они редко видели разнообразие, в отличие от дома Марека.

— Семь сазанов и два крупных окуня, — произнесла она четко, глядя Мареку прямо в переносицу и не моргая.

— Чего-о-о? — Марек резко приподнялся на локте, его густые брови поползли вверх, на лоб. — Не жирно ли будет в одну харю столько рыбы сожрать? Пять сазанов, и хватит с тебя, девка. И так вон, землю под собой продавливаешь, скоро лавки в избе ломаться под тобой будут.

Лада, однако, даже не подумала смутиться или отступить. Она легко, одним движением выпрямилась во весь рост, с силой отряхнула ладони о грубую ткань своей длинной юбки. Посмотрев на Марека сверху вниз, она упрямо вздернула подбородок, отчего две ее тугие косы качнулись за спиной.

— Три сазана, — отрезала она, делая шаг к самой воде, — но ты скачешь следом за мной. Али сам боишься? Языком-то молоть на сухом берегу всяк горазд, пока штаны сухие.

Марек уже открыл было рот, собираясь выдать очередную колкость, когда за их спинами негромко зашуршала высокая трава. Из-за густых ветвей, словно из-под земли, вышел Ян — высокий, но совсем щуплый мальчишка тринадцати лет. В его правой руке был накрепко зажат холщовый узелок, сквозь ткань которого уже проступали масляные пятна. Марек, мгновенно забыв о споре с Ладой, рванулся с земли на ноги.

— Ты чего так долго, Я-я-янчик? — он широко, во все зубы улыбнулся и с размаху хлопнул брата ладонью по плечу, отчего тот чуть не выронил узелок. — Полдня тебя тут ждём! Лада мне уже всю плешь проела своими разговорами, а сам тащишься еле-еле, как хромая кобыла.

— Сказал же, не называть меня так, — буркнул Ян, дернув плечом и спешно отступая на шаг. Его взгляд на секунду задержался на Ладе, и его бледные щеки от этого короткого прикосновения глаз едва заметно порозовели.

Он поспешно, путаясь в узлах, развязал холстину. Сладковатый запах свежей выпечки, еще теплой, с поджаристой хрустящей корочкой, тут же вырвался наружу и приятно кольнул их носы.

— Матушка вдогонку сунула, еле от нее вырвался, — Ян протянул одну круглую булку Мареку.

Вместе, перешагивая через сухие сучья, братья подошли к Ладе, и вторая, еще дышащая жаром булка досталась ей. Лада молча переломила ее пополам, обнажив белый, пористый мякиш.

— Чем вы тут занимаетесь? — спросил Ян, жуя кусок и глядя на реку.

Марек с набитым ртом ткнул пальцем в сторону противоположного берега, где из воды торчали спины валунов.

— Твоя Ладочка мнит себя проворней всех. Решила по камням туда-сюда скакать, как жук.

— Ты же сам это предложил! — возмутилась Лада, резко повернувшись к нему. От неожиданности она чуть не подавилась крошками и мелко закашлялась, прижимая ладонь к горлу.

Ян нахмурился. Он перевел взгляд с ухмыляющегося Марека на Ладу, которая упрямо скрестила руки на груди, поверх старого фартука, а затем повернулся к речному потоку. Вода в этом месте грозно разбивалась в белую пену о сколотые края гранитных глыб.

Марек сделал два шага вперед, присел у самой кромки и поднял с земли длинную ветку, толщиной в палец. С хрустом переломив ее напополам, он с силой швырнул обрубок в самую середину бурлящей струи между первыми двумя камнями.

Все трое замерли, провожая деревяшку глазами. Вода мгновенно подмяла сук под себя, крутанула в водовороте и с бешеной скоростью утащила вниз по течению, с размаху ударив о скрытый под пеной валун. Дерево треснуло и исчезло в белом буруне.

Мелкие, ледяные брызги, сорванные ветром с речных гребней, крупными каплями обсыпали лица ребят. Марек утер щеку ладонью, Лада даже не шелохнулась. Она сделала шаг вперед, выставив босую ногу. Пальцами правой ноги она скребанула по ближнему плоскому валуну, счищая с него слизь, чтобы нога не поехала при первом же толчке.

Речной шум стоял такой, что разговор полностью тонул в рокоте. Чтобы услышать друг друга, им приходилось кричать во весь голос, наклоняясь головами друг к другу так близко, что волосы Лады задевали лицо Марека.

— Дурная это затея! — крикнул Ян, дергая брата за рукав рубахи и мотая головой. — Слышишь, как шумит? Вода сегодня поднялась, слишком быстрая.

Марек лишь широко закатил глаза и с силой вырвал свой рукав из пальцев брата.

— Да сто раз так делали, Янчик! — перекрикивая гул, отмахнулся он, ухмыляясь. — Не трусь ты! Садись лучше вон туда, под иву, булки наши береги, пока мы развлекаемся.

Ян помедлил, переводя взгляд с одного на другого, но все же нехотя кивнул. Спорить, как обычно, не было смысла — они всегда все делают по-своему. Он опустился на сухую траву у дерева, отдавая все свое внимание только реке. Марек и Лада уже стояли у самой воды, обмениваясь короткими взглядами, да ухмылками.

Лада шагнула первой. Мышцы ее заметно напряглись. Она оттолкнулась от берега, и ее босая ступня со шлепком опустилась на первый мокрый валун. Камень был скользким; пятка Лады на долю секунды поехала вбок, высекая мелкие брызги, но она удержала равновесие, резко взмахнув руками.

Марек двинулся следом за ней, его движения были более размашистыми. Холодная вода с силой хлестала их обоих по щиколоткам, оставляя на бледной коже красные ледяные следы. Ветер яростно трепал длинные, уже распустившиеся волосы Лады. Одной рукой она то и дело прижимала пряди к лицу, убирая их со лба, чтобы мокрые волосы не лезли в глаза и не мешали видеть куда прыгать дальше.