Осколки

Глава 18

В пятницу Наташа поехала в салон. Она записалась заранее, еще когда решала вопросы с жильем. Ей нужно было что-то поменять. Что-то, что покажет ей самой: я теперь другая.

Она сидела в кресле, глядя на свое отражение, и чувствовала, как что-то меняется. Длинные волосы, которые она носила столько лет, падали на пол, и вместе с ними уходило что-то старое. Что-то, что держало ее в прошлом. В той жизни, где она была «удобной женой». Где она терпела, молчала и проглатывала обиды.

Мастер работал молча, и Наташа сидела с закрытыми глазами, думая о своем пути. О том, как она сидела на кухонном полу с чеком в руке и не знала, что делать. О том, как она плакала на набережной, думая, что жизнь кончена. О том, как она лежала в больнице и чувствовала, что умирает. И о том, как она встала и начала жить заново, по кусочкам собирая осколки своего разбитого сердца.

Когда мастер закончил, она открыла глаза. В зеркале отражалась новая женщина — с коротким, аккуратным каре, с горящим взглядом и прямой спиной. Она не узнавала себя. Но это была она — новая, легкая, свободная.

— Спасибо, — искренне сказала она и улыбнулась.

Домой она вернулась поздно вечером. Паша уже был дома, сидел за столом и делал уроки. Увидев ее, он поднял голову и удивленно уставился на нее.

— Мам, ты... ты другая!

— Нравится?

— Очень! — он подбежал и обнял ее. — Ты красивая, мама. Как киноактриса.

Наташа искренне рассмеялась. Дети прекрасны в своем простодушии.

На следующий день Дмитрий первый заметил ее стрижку:

— Вам очень идет, Наталья Владимировна.

И тут же добавил:

— Я хочу попросить вас кое о чем.

— О чем?

— Давайте перейдем на «ты»… Если вам комфортно, конечно.

Наташа помолчала, потом улыбнулась:

— Хорошо. Я не против.

— Тогда я буду называть тебя Таша. Тебе так идет это имя.

Она повторила про себя: Таша. Это имя звучало легко, как ветер, как новая жизнь.

— Мне нравится, — сказала она. — Спасибо…

Суды шли своим чередом. Игорь Викторович работал четко и профессионально. Он подготовил все документы, подал ходатайства, и начались заседания. По словам адвоката, Андрей присутствовал на каждом, но выглядел все более растерянным.

Аня была беременна, и это отвлекало его. Она требовала внимания, капризничала, устраивала скандалы. Ей казалось, что Андрей должен быть с ней каждую минуту, и она ревновала его даже к суду.

— Ты опять идешь к ней? — кричала она. — Ты думаешь только о своей бывшей! А я здесь одна, беременная, без мужа!

— Ань, это суд, — устало отвечал Андрей. — Я должен присутствовать.

— Ты должен быть со мной! Я ношу твоего ребенка!

Андрей метался между судом и ее истериками. На очередном заседании он попытался обвинить Наташу в том, что она «настроила сына против отца», и требовал, чтобы суд обязал ее вернуть Пашу.

Но Игорь Викторович был готов. Он предъявил видео, где Андрей хвастался любовнице, что лишил Наташу работы и настроил сына против нее. Судья посмотрела видео, потом на Андрея. В ее взгляде было холодное презрение.

— Вы хотите сказать, — спросила она, — что вы намеренно настроили несовершеннолетнего сына против матери?

— Я... я не...

Андрей побледнел. Он попытался что-то сказать, но судья уже смотрела в документы.

— Дело будет продолжено через две недели, — сказала она. — Истец, у вас есть еще доказательства?

— Да, ваша честь, — сказал Игорь Викторович. — Мы готовим дополнительные показания свидетелей.

Андрей вышел из зала с покрасневшим лицом.

Через несколько дней после суда у Наташи зазвонил телефон. Она увидела номер матери Андрея и замерла. Свекровь сама звонила ей? После всего? Наташа взяла трубку.

— Наталья, — голос бабушки был усталым. — Я хочу поговорить с тобой.

— Я слушаю.

— Я знаю про суд. Я видела видео, которое Катя показывала. Я… я не оправдываю Андрея. Но я хочу, чтобы ты знала...

Наташа молчала. Она не ожидала этих слов, и напряженно ждала, что же будет дальше.

— Я поговорила с Пашей, — продолжила бабушка. — Он рассказал мне, как жил у отца. Я не знала, что он был так несчастен… И катюша тоже отдалилась… Я хочу, чтобы ты знала: если я могу помочь — я помогу. Я не хочу терять внуков.

— Спасибо, — сказала Наташа. — Это… это много для меня значит.

— Я хочу, чтобы дети знали: у них всегда была и будет бабушка…

Наташа почувствовала, как взволнованно забилось ее сердце. Даже свекровь, которая всегда была холодна к ней, теперь была на ее стороне.

— Спасибо, — повторила она.

В выходные Катя приехала к матери. Они сидели на кухне, пили чай с пирожками, и Катя вдруг сказала:

— Мама, мне кажется, я передумала выходить замуж…

Наташа удивленно посмотрела на нее.

— Что случилось?

— Ну, — Катя замялась, теребя край салфетки. — Глядя на то, что устроил папа, я не хочу повторять его ошибки. Я боюсь, что все мужчины такие. Что они сначала говорят одно, а потом делают другое. Никита хороший, и я его очень люблю… Но я не могу перестать думать о том, что он может... Ну, как папа.

Наташа подошла и обняла дочку за плечи. Она взяла ее руки в свои и посмотрела в глаза.

— Катя, — мягко сказала она, — счастье возможно всегда и для всех. То, что сделал твой отец — это его выбор. Его ошибка. Это не значит, что все мужчины такие. Никита — не твой отец. Он хороший парень и очень любит тебя. Ты не должна наказывать себя и его за то, что сделал другой человек.

— А если я ошибусь? — прошептала Катя.

— Тогда ты встанешь и пойдешь дальше. Как я. Разве я сдалась? Разве я позволила боли остановить меня?

Катя молчала, глядя в чашку. Потом она подняла глаза, и в них блеснули слезы.

— Мама, ты самая сильная женщина, которую я знаю.

— Я просто не хочу быть жертвой, — сказала Наташа. — Я не позволю одному непорядочному человеку убить в себе веру во всех остальных людей. И не хочу, чтобы ты убила в себе веру и надежду… Живи, Катюша. Люби. Ошибайся, но не бойся. Все будет хорошо.

Они обнялись, и Наташа почувствовала, как внутри разливается покой…

Вечером Катя позвонила матери снова. На этот раз она разговаривала иначе — спокойнее и увереннее:

— Мама, я поговорила с Никитой. Мы решили сходить к семейному психологу.

Таша удивленно подняла брови.

— К психологу?