Амур

Глава 27.

У нас был один преподаватель. Егор Леонидович Круглов. Седовласый полноватый мужчина с аккуратной бородой и серыми глазами. Он вел у нашей группы высшую математику. С точки зрения профессионализма к Круглову претензий не было. Он доходчиво объяснял материал на лекциях. Грамотно проводил семинары. С удовольствием отвечал на вопросы студентов.

Но, стоило к нему обратиться студентке, то есть девушке, лицо Егора Леонидовича принимало недовольное выражение. А взгляд становился пренебрежительным.

- Женщины ничего не понимают в математике, - твердил он постоянно.

Мы с девушками с нашего потока тихонько хихикали над его словами, пока не увидели результаты проверочной работы. Выше тройки никто из нас не получил. Если другие студентки махнули на это рукой, со словами: «Стоит ли связываться из-за одного предмета?» То я была настроена решительно. Ибо была уверена, что все задания выполнила безупречно. Это и Макс подтвердил. Он лично проверил мою работу. Даже порывался поговорить с Кругловым, но я ему запретила.

- Я сама могу за себя постоять! – задрала носик и отправилась на кафедру.

- Галчонок, у тебя все получится! – крикнул мне вслед Макс. – Если что, я – рядом.

- Егор Леонидович, пожалуйста, проверьте мою контрольную еще раз! – положила тетрадь на стол препода. – Уверена, там нет ошибок!

- И не подумаю! – скривил губы Круглов. – Вы, наверняка, списали! Я видел, что на занятии Вы сидели рядом с Веселовым.

- Но у нас с ним разные варианты! – возмутилась я.

- Значит, Максим все решил за Вас! – преподаватель поправил очки.

- Это не так! – выпалила я.

А Круглов смерил меня презрительным взглядом и произнес, с нотками снисходительности в голосе:

- Уверен, что Вы не знаете мой предмет! Женщинам вообще недоступна математика!

Слезы обиды навернулись на мои глаза.

- И не думайте, что сможете меня разжалобить! Этой Вашей женской сыростью меня не проймешь! Моей бывшей жене, вот, не удалось! – фыркнул Круглов и добавил: - Прошу Вас покинуть кафедру и не мешать мне работать!

Я пулей вылетела с кафедры, всхлипывая на весь коридор. И впечаталась в торс Максима.

- Что такое, Галчонок? – он обнял меня, прижал к себе. Погладил по плечику.

- Он… он… сказал, что я списала! – пролетала сквозь слезы. – И выгнал!

- Так! Сначала в кафе. Будем проводить пирожное-терапию, - решительно заявил Веселов. Взял меня за руку и повел на первый этаж.

В кафешке Универа яблоку негде было упасть, но Максим о чем-то быстро переговорил с директором заведения, и нас усадили за один из столиков, отведенных для преподавателей.

- Я сейчас, - подмигнул мне Веселов, и через несколько минут вернулся с чашкой горячего чая и полной тарелкой пирожных.

Отпив глоток, взглянула на Макса с благодарностью:

- Спасибо! Со смородиновым листом! И где ты только его раздобыл?

Веселов улыбнулся и пожал плечами:

- Сергей Борисович помог. Я помню, что это твой любимый напиток. Вот и попросил.

- Да, чтобы директор кафе что-то кому-то за просто так сделал? – удивленно подняла бровь. – Признавайся, он тебя в «рабство» взял?

- Не то чтобы, - улыбка Веселова стала еще шире. – Пообещал его дочь к ЕГЭ по математике подготовить.

- Макс, это же столько времени нужно! Когда ты успеешь? Учеба, научная работа, подработка? Не надо было! – порывисто схватила его за руку.

- Галчонок, главное, что у тебя теперь хорошее настроение! – мой друг положил свою ладонь поверх моей. – Остальное не важно.

- Давай я часть занятий по репетиторству на себя возьму, - предложила Веселову. – Я математику знаю на отлично!

- Кстати, об этом! - он взъерошил свои рыжие кудри. – Мне надо ненадолго отбежать. А ты пока ешь пирожные! – Макс указал глазами на тарелку с десертами.

Не успела ничего ему ответить. Веселов со скоростью ветра умчался из кафе.

На следующий день у нас была лекция с Кругловым. В начале занятия преподаватель подошел ко мне, и перед всей аудиторией громко произнес:

- Лютикова, я был не прав! Вы, действительно, знаете мой предмет на «отлично». Еще раз проверил Вашу работу. Ни одной ошибки. Уверен, что делали все задания самостоятельно!

Я буквально лишилась дара речи, и смогла только выдавить:

- Спасибо!

- Не меня благодарите, - взгляд Круглова устремился ко мне за спину.

Обернулась. За мной, с деланно скучающим видом, стоял Веселов.

- Макс, признавайся, это ты? – пытала я друга после занятий.

- Макс – это я, точно! – хохотнул он. – И мое имя мне нравится.

- Ты знаешь, о чем речь! – придала своему взгляду суровости.

- Понятия не имею! – он пождал плечами, отводя глаза.

А позже я узнала, что Максим пришел на кафедру к Круглову, и настоял на том, чтобы тот проверил мою контрольную работу еще раз. Кто-то из студентов нашего потока подслушивал под дверью. И сказал, что Егор Леонидович сперва просто орал на Веселова. Пенял ему, что его лучший студент повелся на красивые глазки. Но Макс был непреклонен.

Круглов сдался. Еще Максим заверил преподавателя, что я не списывала, а решила все задания сама. А потом потребовал, чтобы Егор Леонидович публично передо мной извинился. На что Круглов ответил:

- Хорошо, я это сделаю. Но мое унижение будет стоить Вам, Веселов «автомата» по моему предмету.

- Ради того, чтобы справедливость восторжествовала, я готов на все! – выпалил Максим ему в ответ.

- И Вашу «справедливость» зовут Лютикова, - съязвил Круглов.

А позже, на экзамене, «завалил» Макса на «хорошо», хотя Веселов знал предмет не хуже, чем Егор Леонидович. И тем самым лишил его возможности получать повышенную стипендию. Помню, этой ситуацией весь курс возмущался. Все знали, что Максим учится, работает по вечерам, еще и отправляет часть денег своим родителям. Но Круглов был непреклонен. Не смог простить студента, который дерзнул пойти против него.

* * *

А сколько еще таких случаев было, когда Макс меня выручал. Заступался за меня. Порой в ущерб себе. Поблагодарила друга за это, а потом отругала.

- Макс, так нельзя! Подумай о себе!

- А я и думаю, - ответил Веселов с улыбкой. – Если хорошо тебе, то хорошо и мне. Я на все готов, лишь бы Галчонок был счастлив!