Страница 72 из 83
51. Обещанный сюрприз
Виктор отправил меня одеваться к ужину, не обращая внимания на огненные взгляды, которые я на него кидала. Неужели мужики совсем не понимают намеков? Даже на секс!
Впрочем, он так ухмылялся и еще обернулся пару раз мне вслед, что стало ясно — так и было задумано.
Оставить меня распаленной и яростной.
Рискует! Вдруг бы я спустилась на нижнюю палубу попробовать кого-нибудь из отмеченных Серафимой молоденьких матросиков?
В нашей каюте обнаружилась Ленка, неспешно собиравшаяся .
— Ты куда так выряжаешься? — подозрительно спросила она, глядя как я выуживаю из чемодана длинное струящееся платье. И заодно к нему — ручной отпариватель. Потому что в чемодане оно потеряло всю свою струйность.
— В ресторан, конечно! — махнула я рукой. — Ты же помнишь, это наш последний ужин. Капитанский. Икра, шампанское и хрусталь.
— Прям икра? — усомнилась Ленка.
— Ну по идее. Омаров не обещаю, в Волге они не водятся.
— Мы на Оке.
— Думаешь, в Оке водятся?
Ленка поднялась и тоже принялась рыться в своем чемодане в поисках чего-нибудь торжественного, зараженная моей суетой.
— Слушай… — она выудила юбку с кружевом и смотрела на нее в сомнениях. — А ты уверена, что весь остальной местный народ тоже вырядится? А то придут в спортивных костюмах, а мы с тобой как дуры, с мытой шеей.
— И что? А мы будем — красивые! — гордо заявила я и бахнула о стол своей косметичкой.
Выпендриваться — так по полной программе.
Ленка посмотрела на то, как тщательно я наношу на лицо пять слоев штукатурки и, пожав плечами, присоединилась. Ресницы она красила с такой серьезностью, будто это была ее работа. Хотя нет, работой она занималась более расслабленно.
— Как твоя славянская баня, кстати? — спросила я между делом.
— Меня отхлестали веником, и я поняла, что БДСМ — это не мое, — коротко отчиталась она.
— Ну и к лучшему.
На входе в ресторан весь обслуживающий персонал выстроился в два ряда, как в сериалах про британскую аристократию. Накрахмаленные фартуки, белоснежные рубашки, подносы с шампанским, которое нам вручали сразу на входе — я не ошиблась. Неловко себя чувствовали не мы с Ленкой, а те, кто все-таки пришел в кроксах и шортах.
Полина явилась в белом, словно невеста.
И с букетом ромашек, для которого наш мальчик-официант тут же притащил вазу.
А вот Татьяна Марковна опять опаздывала.
Мы снова переглянулись.
Ее пустое место тревожило, но уходить сейчас, когда нам обещали, что вот-вот придет капитан, было обидно. В конце концов, я малодушно решила, что если она снова уснула, то сама виновата, а если что похуже — то лишние пятнадцать минут роли не сыграют.
Скатерти на столах были белыми и настолько накрахмаленными, что о них можно было порезаться. Официанты бегали с бутылками шампанского, наполняя бокалы тех, кто уже начал праздновать.
Вместо традиционного салата каждому полагалась тарелка с закусками — тарталетка с икрой, рыбная нарезка, россыпь оливок и вяленых помидоров, изящно нарезанная клубника, политая бальзамиком.
Я держала бокал в руке, с нетерпением ожидая обещанного капитана, но явился только Виктор. Он раскланялся с персоналом, перекинулся парой слов с директором круиза, что-то шепнул на ухо шеф-повару и вообще вел себя так, словно был знаком со всей командой.
Пройдя через весь зал, он приземлился у нас за столом на месте Татьяны Марковны и тут же, подмигнув мне, взял бокал шампанского и засунул тарталетку целиком в рот.
Ленка бросила на него косой взгляд и фыркнула.
Полина же нахмурилась и собралась что-то сказать, но он приложил палец к губам и указал на вход в ресторан.
Весь персонал зааплодировал и в зал ресторана вошел наш капитан.
Я видела его впервые и смотрела во все глаза.
Белоснежная форма, фуражка с золотым шнуром, сверкающие начищенные ботинки.
Благородная седина и лучики-морщины вокруг глаз.
Высокий, статный, хоть и немолодой.
— Добрый вечер, уважаемые пассажиры! — капитан взял микрофон, но далеко отходить от двери не стал, хотя ему приготовили подиум в противоположном конце зала.
Персонал в растерянности засуетился, пытаясь понять, что случилось, а я уже поняла — то самое «веселое», обещанное Виктором.
— Позади у нас Углич и Самара, — начал он свою речь. — Казань и Нижний Новгород. Для экипажа каждый рейс работа, для вас — отдых. Хочу поблагодарить вас за то, что доверили свой отдых нам. Обычно я прохожу по ресторану, чтобы поприветствовать каждого гостя. Но сегодня особенный день. Вы делите с нами свой отпуск, я хочу разделить с вами свою радость.
Он обернулся к дверям и протянул руку.
У меня даже сердце забилось сильнее, когда я увидела, кто оттуда появился, вкладывая пальцы в его ладонь.
Это была Татьяна Марковна.
В благородном темно-сером платье до пола и в сверкающем гарнитуре из бриллиантов.
Она больше не скрывала роскошное колье на шее, которое дополняли тяжелые длинные серьги до плеч.
Но самым главным было бриллиантовое кольцо на ее безымянном пальце.
— Я всю жизнь был женат на работе, — продолжил капитан, глядя на нее с искренней нежностью. — Просыпался с рассветом, засыпал глубокой ночью, проводя все свободное время в заботах о своем корабле. Но недавно все изменилось.
Он помолчал, поднес руку Татьяны Марковны к губам и я ахнула, увидев блеснувшие в его глазах слезы.
— Дамы и господа! Уважаемые пассажиры! Друзья! — он говорил медленно, но в зале стояла оглушительная тишина и никто не смел его прервать. — Хочу представить вам свою невесту Татьяну. Я — женюсь.
В одно мгновение зал взорвался криками и аплодисментами.
Кто-то додумался включить через колонки марш Мендельсона, а наш официант хлопнул пробкой шампанского, добавляя в радостную какофонию дополнительные нотки праздника.
Я обернулась к улыбающемуся во всю пасть Виктору.
Он отсалютовал мне своим бокалом.
— Ты знал! — ткнула я в него пальцем.
— Знал, — не стал спорить он. — Почти с самого начала. Сложно хранить такие секреты, когда на корабле тонкие переборки.
— Даже не хочу думать об этом! — я зачем-то заткнула уши.
Но воображение уже рисовало картины, которые мне никогда не забыть.
Я зажмурилась крепко-крепко, а когда открыла глаза, сквозь разноцветные круги увидела, с каким белым лицом сидит напротив меня Полина.
Зачем-то сжимая в руке столовый нож.