Хочу замуж!

50. Коломна

Больше не надо было скрывать Виктора от всех, поэтому утром я благополучно проспала в его постели и побудку с зарядкой, и завтрак, и даже прибытие в Коломну.

— Выходим на берег и собираемся в группы! — внезапно заорало радио, разбудив нас поздним утром.

— Ты чего меня не отправил в каюту? — первым делом я куснула довольного Виктора за плечо и метнулась в его удобный душ.

— Зачем? — лениво зевнул он. — Оставайся тут.

— Ты как-то слишком расслабился! — возмутилась я.

— Почему бы нет. Оставайся… — он похлопал по постели рядом с собой.

Я на несколько мгновений замерла, ощутив сладкое потягивание между ног и заколебалась.

Но передумала, увидев довольную, как у сытого кота, ухмылку Виктора.

— Нет! Я хочу погулять по Коломне, а не только с тобой трахаться.

— Меня возьмешь?

— С тобой, разумеется. Или ты думал, что я тебя оставлю в покое? — решилась я на рискованную шутку.

Судя по лицу Виктора, она ему понравилась.

Удивительный мужчина, конечно.

Для такого властного человека и поклонника БДСМ он слишком много мне позволял.

Я быстро спустилась в свою каюту, уже не опасаясь встретить никого по дороге. Но все нормальные люди уже ушли на экскурсии, и я застала Ленку буквально на пороге.

Увидев меня, она замерла и выражение лица у нее стало таким, будто она вот-вот расплачется.

— Прости… — тихо сказала она. — Я была сукой.

— Ты чего?.. — я даже растерялась. — Лен, я ведь сама тебе сказала, что нахрен он мне сдался. Ты не обязана читать мысли.

— Не обязана, — она поморщилась. — Насть, ну я ж не дура?

— Хорошо, — я кивнула. — Не дура. Давай считать, что я тебя простила, хоть и не за что.

Она медленно выдохнула, будто действительно все это время думала, что я затаю на нее обиду.

— Вы с ним поговорили? — спросила Ленка, все еще стоя в дверях. — Про… все.

— Немного, но мы продолжим. А ты куда?

— А нас Серафима ведет в баню, — фыркнула она. — Там будут какие-то древнеславянские ритуалы очищения.

— И ты пойдешь с ней?! Там же…

— Знаешь, — она склонила голову набок. — Стыдиться на глаза людям показаться должна в этой ситуации не я. Пусть она боится, что я все девчонкам расскажу. Или он.

Когда я вышла на причал, первым делом Виктор посмотрел на мои ноги и одобрительно кивнул, увидев, что я в кроссовках. Потом протянул мне руку.

Прежде, чем взяться за нее, я чуточку обиженно спросила:

— Мне теперь вообще туфли носить нельзя? Ты не хочешь, чтобы я была красивая? Для тебя же!

— Очень хочу, — Виктор все равно взял мою ладонь, шагнув вперед, а я уперлась носом в его широкую грудь и с наслаждением вдохнула запах глаженой рубашки и резкого мужского парфюма. — Но некоторые туфли подходят только для передвижения из машины в ресторан и обратно. А другие — вообще только для развлечений в постели. Когда же мы идем гулять, я хочу, чтобы тебе было удобно.

Я удержала его, когда он двинулся вперед.

Все еще сжимая его руку, я спросила:

— А если я все-таки надену каблуки? Что ты будешь делать?

Мне было важно это услышать. Он был слишком большим и сильным, чтобы я могла справиться с ним, если что-то пойдет не так. И не только физически.

Виктор тяжело вздохнул и взъерошил волосы на затылке.

— Что делать, что делать… — крякнул он задумчиво. — Придется купить тебе еще одни тапки. Ну или нести на руках. Даже если ты будешь брыкаться.

— Ну… Окей, — я кивнула и пошла вперед, но на этот раз затормозил Виктор.

Он развернул меня к себе и, пристально глядя в глаза, спросил:

— Я прошел тест?

— Это был тест? — подняла я брови.

Такой широкой улыбки на лице Виктора я еще не видела.

Он потянул меня к себе, привлек и двумя пальцами приподнял мой подбородок.

Я ждала поцелуя, но вместо этого он сказал:

— Ты опять относишься ко мне как к прочим никчемным мужикам в своей жизни. Не надо.

— Наверное. Прости, — я зажмурилась, вдруг ощутив горячую влагу под веками. — Я боюсь, что ты такой же, как они, только сильнее. Мне будет некуда деться.

— Подожду, пока ты привыкнешь. Не торопись.

И я наконец-то заслужила свой поцелуй.

Коломна оказалась удивительно уютным городом. Не купеческой открыткой с видами кремля, а настоящей провинцией в самом лучшем смысле слова. Низкие дома, коты на заборах, густой запах лип и нагретый солнцем асфальт.

У Пятницких ворот нас соблазнил запах выпечки, и мы обнаружили местный специалитет — калачи. Горячие, с маслом, от которого бумага, в которую их заворачивают, становится полупрозрачной.

Неподалеку на Посадской нашлась и яблочная пастила с корицей. Немножко чересчур сладкая, но вкусная. Пришлось немного потолкаться в душном магазине с другими туристами, отвоевывая свою очередь. Но стоило нам отойти буквально на пару шагов от главных улиц — город показал нам совершенно пустые уютные дворики с кустами отцветающей сирени и благословенной среди летней жары тенью.

В одном из таких, где мы присели отдохнуть и доесть мороженое, Виктор вдруг сказал:

— Я хочу, чтобы после возвращения ты переехала ко мне.

— А где ты живешь?

— На Воробьевых.

— Нихрена себе жопа мира!

— Знаешь, этот район жопой мира еще никто не называл, — слегка обиделся он.

— Просто до Алискиной школы через весь город пилить… Ой! — я вдруг сообразила. — Или ты хочешь, чтобы я одна переехала? Без нее?

Виктор выдохнул.

Шумно и очень раздраженно.

— Настенька… — с угрожающей нежностью сказал он. — Я тебя сейчас отшлепаю.

— Отшлепай! — С готовностью согласилась я. — Слабо?

— Здесь?

— Сам угрожал, а теперь даешь заднюю.

Я дразнила его, и он понимал, что я его дразню.

Но мне было спокойно и безопасно… Если не считать опасностью темный огонек, зажегшийся в его глазах.

— Иди сюда… — Виктор придвинулся ко мне и нырнул ладонью под юбку, собственнически положив руку на бедро. Сжал, впившись пальцами и тут же резко запустил вторую руку в мои волос, насильно привлекая к себе.

Поцелуй был совсем иным — не как в Рязани.

Глубоким, медленным — словно ему уже не надо доказывать свое право на меня.

А вот рука под юбкой действовала куда наглее и увереннее.

Он провел ребром ладони между моих бедер, раздвигая их и накрыл пальцами тонкое кружево трусиков.

— Вить… тут люди ходят, — сипло шепнула я, заметив, как за аркой, ведущей в этот двор промелькнули прохожие. — И в окнах…