Темный Владыка

ГЛАВА 22. НЕБО

«А может быть, уйти, не попрощавшись?».. Эту малодушную мысль Хинтара задушила в зародыше. Бегство - удел слабых. Тем более что Бэль была милосердна. Дала отсрочку до следующего утра и согласилась остаться на ужин, который предложил устроить Дагон.

Обстановка не располагала к пиршеству, но демон хотел поднять настроение раненым и поблагодарить гостей со стороны света, ведь те самоотверженно бились за мрак.

Столы решили накрыть прямо в саду у целительских корпусов. Во-первых, эта часть города пострадала меньше всего, а во-вторых, близость к палатам, где отлеживались раненые, гарантировала то, что Лейв, суровый оборотень, который прибыл из Сейгарда и взял на себя руководство целителями, хоть и ненадолго, но все же выпустит своих пациентов на свободу.

Пыль, которую наколдовала Бэль, существенно облегчила труд лекарей, и демоны, с их ускоренной регенерацией, рвались на волю уже к обеду. Даже те, кого достали из-под завалов. Правда, Лейв был непреклонен и выставил у входа охрану, чтобы никто не смылся.

Среди человеческих магов раненых было мало. Сестричкам из Сильвенара досталось больше всех. Им и некроманту из Эльсинора, который пытался закрыть их собой. Стоун отделался легким испугом. Не считая ссадин на лице и спины, изрешеченной осколками зеркала, как и полагала Хинтара, у Эртеля были сломаны ребра.

Некромант, сцепив зубы, стойко вытерпел все манипуляции оборотня и сбежал из целительской, едва Лейв отвернулся. А дурной пример, как говорится, заразителен, и вдохновился им Вал’арон. Эльф-магистр выбрался на улицу через окно сразу после перевязки и спрятался на кухне во дворце Килмара, где девушки готовили ужин, пока мужчины приводили в порядок город и обследовали дома на предмет их пригодности к проживанию.

Ита’эль рубила зелень на салаты, Накира, которая от счастья разве что не танцевала, тушила мясо, Амаль помогала Констанции мыть овощи для запекания.. А Хинтара и Атхара, уткнувшись в кулинарную книгу, любезно предоставленную Дагоном, следуя инструкции, делали начинки для пирогов.

Сестра бросала на нее осторожные взгляды, но, кажется, никак не могла подобрать слов.. Хинтара сама пошла на контакт:

— Не знаешь, что сказать?

— Знаю. Ты - дура. Не стоило идти на такие жертвы из-за меня. Но..Спасибо. Бесы! Хинтара, мне так стыдно! Прицепилась к этим твоим вратам. Прав был Каттаган, когда говорил, что у тебя доброе сердце. Что я слишком с тобой строга!

Руки Атхару не слушались, и сестра попала ножом по пальцам, содрав с острых коготков красный лак.

— Цела?

— Да. Маникюр испортила и только. Мелочи.

Могла бы и пораниться. На нервах. Беременность, очевидно, Атхару подкосила. У них с Каттаганом больше тысячи лет не получалось зачать ребенка, и рождение единственной дочери для сестры стало подарком, а теперь - сын. Если Бэль правильно определила пол этой крохи.

Хинтара должна была заступиться за Атхару.. И заступилась. Думала, с ума сойдет от страха, когда ей придется посмотреть в глаза Амаль и признаться, что в следующий раз они увидятся через тридцать лет, но ее девчушка сумела сохранить лицо и бодрость духа.

Демоненок не проронил ни слезинки. А по дороге на склад с припасами Амаль и вовсе полчаса чирикала, как птичка, прикидывая, какой она будет, когда Хинтара вернется с небес. Закончит ли она Академию Сейгард? Найдет ли там друзей? Встретит ли свою любовь? Кому подарит первый поцелуй..

— Атхара, сядь уже! - Хинтара усадила сестру на стул и занялась яйцами, которые Атхара нарезала кое-как. Слишком крупно для начинки. - А лучше сходи погуляй. Подыши воздухом и к Лейву загляни. Мне не нравится твоя бледность.

— Я в порядке. У ребенка сильный дар, поэтому я быстро устаю.

— Менталист? Как Каттаган?

— Сильнее.. - Атхара положила ладошку на живот, который пока не успел округлиться. - До сих пор не верю, что это случилось. Мы давно пытаться перестали. Дни высчитывать, благоприятные. Эликсиры эти глотать, отвратные. Не пойму, как так вышло. Хинтара, мне жаль. Амаль - девчонка со стержнем. Ее вряд ли что-то способно в этой жизни сломить. Но Соле.. Ты ему разбила сердце своим поступком. Подумай до утра. Я тебя прошу. Если захочешь остаться, Бэль примет твой выбор, а я отправлюсь на небеса, когда мой сын появится на свет. Каттаган меня дождется, а что касается Сой’ле, я не уверена.. Мальчик рано потерял мать. Каким бы стойким он ни был, твой уход может его сломать. А ему еще носить венец!

Нашла о чем переживать.

— Моему мужу не нужен венец. Атхара, хватит. Ты меня слышишь? Хватит! Свет в безопасности, мрак - тоже. Остановись. Выдохни. У тебя есть замечательный муж, пусть он меня и бесит. Красавица дочь. Стоун. Две внучки! Ты носишь здесь, под сердцем, сына. Отпусти. Ты сделала все, чтобы этот мир процветал. Пришло время уйти на заслуженный отдых. Нянчиться с детьми, любоваться улыбками мужа и сидеть в саду по утрам, читая книжку, а не планируя очередной хитрый ход по спасению мира.

— Ты только что назвала Каттагана замечательным? - щеки сестры тронул румянец. - А как же хам? Грубиян? Неотесанный мужлан? Чудовище со шрамом, на которого смотреть тошно?

В тоне Атхары не было издевки. Да и обиды не было.. Она не злилась на Хинтару. За эти гадкие слова, брошенные из зависти и злости, желания задеть и унизить.

— Чудовище со шрамом? Я так сказала? А у тебя железное терпение. Оскорби кто-то Сой’ле, я бы.. Боюсь представить, чем бы это кончилось. Будь у него хоть миллион шрамов. Я извинюсь перед Каттаганом. Обещаю.

— Забудь. Он незлопамятный. Давай делать пироги!

Что-то в Атхаре изменилось с момента их последней встречи в Кессарийском Ханстве.. Исчезла вся спесь и надменность. Куда-то пропала плавность движений, нарочито ленная небрежность, что сквозила в каждом жесте. Или то была маска, с которой Атхара сроднилась за годы жизни в теле Адрианы Берлейн?

— Дагон нам доверил только начинку, - Хинтара покосилась на бадью с тестом. - А если мы все испортим? Судя по тому, как ты орудуешь ножом, искусство готовки - не твой конек.

— Ерунда. Справимся.

Ага, справились. Как же!