Страница 45 из 74
27
— Я тебя удивил, да? – Влад неловко передергивает плечами. — Не такого ты ждала от нашего разговора?
— Совсем не такого… — подтверждаю я, уставившись в воротник его рубашки, пока память словно взбесившаяся от голода чайка мечется по просторам нашего прошлого в попытках ухватить упущенные знаки. — Сижу и думаю, почему мне ни разу не пришло в голову, что тебе сложно там работать.
Первое, что вспоминается, это то, как я подначиваю Влада по поводу того, что офисная рубашка сидит на нем как толстовка, и ему требуется носить размер меньше. Он отнекивается. Говорит, что ненавидит, когда ткань трется об кожу и мешает свободно двигаться, и что в целом презирает дресс-код. Я пытаюсь убедить его, что хорошо подобранная рубашка не доставляет дискомфорта, но не получаю результата, и потому на нашу шестую годовщину дарю ему дорогущую белую сорочку из элитного бутика, которую Влад так ни разу и не надел.
— Думаю, тебе не приходило это в голову, потому что я пытался это скрывать. Не хотелось выглядеть слабаком, который не вывозит свое же обещание. Ты сама много раз меняла работу и легко осваивалась на новых местах, и мне… Даже не знаю… Было стыдно, наверное, что я не справляюсь с тем же.
Все так же таращась в его воротник, я мотаю головой. Даже если Влад пытался скрывать, он бы не смог хорошо это делать на протяжении трех лет. Актер из него никудышный. Однажды он испортил сюрприз-вечеринку в честь моего дня рождения, только потому что не смог толком мне соврать. А значит это я что-то упустила.
В качестве подтверждения память тут же подбрасывает новый фрагмент из прошлого. Мы на даче у Марины, только что вышли из бани и любуемся закатом. Влад, который почти не пьет, глотает пиво и признается, что так сильно не хочет ехать на завтрашний тренинг управленцев, что думает на пару дней притвориться больным. Этот несвойственный ему инфантилизм неприятно меня удивляет, заставляя разразиться тирадой о том, что если Влад хочет стать достойным лидером команды, ему придется повзрослеть и принять правила игры.
А все это время ему просто не хотелось лидировать. Он любил писать код.
— Как у тебя дела? – учтивая нейтральность его тона дает понять, что порыв откровений прошел и наш разговор перетекает в более формальное русло.
— Все так же… — потерянно роняю я. — Работаю. Почти никуда не выхожу.
— Да, я видел фотографию, — с усмешкой кивает он.
Последствия той идиотской вылазки снова по мне бьют. В первый раз я проревела всю ночь из-за согласия Влада дать развод, теперь ежусь от иронии в его голосе. Он не требует ответить, что за мужчина был со мной в баре, не выказывает признаков негодования. Влад словно принял, что больше не имеет права вмешиваться в мою жизнь.
— Это была моя единственная вылазка со дня рождения Марины, — слабовольно поясняю я, оправдавшись необходимостью быть с ним до конца честной. – Мне тогда морально было не очень хорошо… В общем, глупо вышло… Пачка и пиво принадлежали соседу по стойке, с которым мы разболтались. Я, честно говоря, уже и не помню, как его зовут.
— Спасибо за пояснения, — теперь Влад улыбается, но и это вызывает во мне прилив неясной тоски.
До этого разговора я знала его лишь с двух сторон: с той, где он был целиком и безоговорочно мой, и той, где он был равнодушен и замкнут. Первую сторону я обожала, вторую – ненавидела.
А эту, новую, где он так сильно похож на себя прошлого, но больше мне не принадлежит, встречаю впервые, и потому полностью теряюсь.
— Как, кстати, дела у Марины?
Приходится усилием воли перекрыть поток удушающих мыслей, чтобы вернуть себя в разговор. Я подумаю обо всем позже, когда окажусь одна. Протащить через себя такой объем инсайтов за раз в любом случае невозможно.
— Марина? – переспрашиваю я, чтобы выгадать время и собраться. – Я даже не знаю. Мы с ней перестали общаться.
Влад недоуменно хмурится.
— Почему вдруг?
— Так вышло, — отвечаю я, нервно дернув губами. – Женя тебе не рассказывал?
— Да я его и не вижу толком. Он в зал только начал ходить, а потом снова пропал.
Если бы речь шла о моем Владе, я бы обязательно ему рассказала: и о предательстве друга, и о сомнительной реакции его жены, которую я считала своей лучшей подругой.
Но тот Влад, что сидит напротив, больше мне не принадлежит, и потому едва ли будет правильным его вовлекать. И если уж быть до конца честной с собой, мне страшно рассказывать ему еще и по той причине, что реакция нового Влада может оказаться не той, что я ожидаю. Я вряд ли легко переживу, если он вдруг засомневается в правдивости моих слов или примет ситуацию нейтрально, признав, что это больше не его дело.
— Водонагреватель работает?
— Да, — я быстро прячу лицо за чашкой из-за несвоевременного пощипывания в носу. – Спасибо. Ты тогда меня сильно выручил.
Влад тоже тянется к кофе, и за столом повисает молчание.
Если раньше меня не пугали паузы в разговорах, то сейчас – еще как. Влад наконец излил душу, а мне, которая в последние месяцы только и делала, что говорила, оказалось совершенно нечего ему ответить.
— Прости, что в последнее время тебе было со мной так сложно, — Влад первым разбивает тишину. – В оправдание могу сказать только то, что мне с собой тоже было непросто.
Я молча киваю, ощущая, как зуд в носу поднимается к глазам. Эмоций опять становится слишком много, а это знак, что мне надо как можно скорее очутиться одной.
— Думаю, если ты закончил.. – я смотрю на полупустую тарелку Влада, которую он от себя отодвинул, — то можно ехать.
— Да, конечно, пойдем… – Он резко встает и, спохватившись, хватается за карманы. – Так, стоп… Куда я разогнался. Заплатить же еще надо…
Вытянувшись струной, я жду, пока к столу подойдет официантка со счетом и Влад приложит карту к терминалу. Желание сбежать еще никогда не было таким невыносимым.
Мне надо поскорее оказаться дома и попробовать свыкнуться с мыслью, что в нашем разрыве моей вины не меньше, чем Влада. Как и с тем, что он неплохо справляется с жизнью без меня.
— Спасибо за этот разговор, — с вымученной улыбкой выговариваю я, когда мы выходим из моей машины, чтобы разъехаться в разные стороны. – Он по крайней мере многое для меня прояснил.
— Спасибо, что выслушала, — Влад смотрит мне в глаза прямо и не мигая. – Для меня это было очень непросто.
Я киваю как китайский болванчик и, напоследок дернув губами, торопливо ныряю в салон.