Страница 43 из 74
26
Влад просит меня пересесть в пассажирское кресло, а сам занимает водительское. Я не сопротивляюсь: раньше он часто так делал, если мы вдруг оказывались в моей машине вдвоем. К тому же, мое состояние не располагает к безопасному вождению. Слезы высохли, но концентрация все еще нулевая.
— Накладки надо менять, — озабоченно замечает он, когда останавливается на светофоре. И в доказательство проезжает еще полметра и до упора тормозит. – Слышишь свист? Почти под ноль стерлись.
— Да, надо в сервис заехать, — отзываюсь я, дернув губами. – Спасибо за наводку.
Мне чудится, что Влад хочет ответить или даже возразить, но он лишь крепче сцепляет пальцы на руле и смотрит в лобовое. Эмоциональный пик нашего диалога прошел, и, кажется, мы оба чувствуем себя смущенными и немного сбитыми с толку.
Чтобы не нагнетать неловкость, я отворачиваюсь к окну. Заторможенный мозг принимается осторожно обрабатывать новую информацию.
Три года. Целых три года Влад чувствовал себя плохо рядом со мной. Почему я совсем этого не замечала? И в чем заключалась причина его слома? Я ведь даже не сомневалась, что нашей проблеме не больше трех месяцев. Максимум четырех.
— Это кафе подойдет? – Влад кивает вправо, где красуется вывеска «Тартин и кофе». – Мы вроде заезжали сюда пару раз. Было неплохо.
Я киваю, а в душе все так же поражаюсь, как те самые мы, еще недавно колесившие по городу в поисках вкусных завтраков, очутились в сегодняшнем дне. Где «мы» не более, чем воспоминание.
Влад паркует мазду, выходит на улицу и терпеливо ждет, пока я поправлю растекшийся макияж и извлеку смартфон, завалившийся под сиденье.
— Постоянно летает по салону, — сетую я, показывая ему экран, подернутый паутинкой трещин. – Надо держатель завести.
Его молчаливый кивок не ощущается недостаточным или пренебрежительным. Мы оба понимаем, что этот небольшой диалог нужен лишь для того, чтобы заполнить паузу перед настоящим разговором.
В двери кафе он по обыкновению пропускает меня первой. Наличие людей, сидящих за столиками, моментально выдергивает меня из эмоционального вакуума и заставляет подобраться. Проходя мимо зеркала, я задерживаюсь, чтобы оценить свое отражение, знакомую официантку приветствую громко и с улыбкой.
— А ты, кстати, почему не на работе? – интересуюсь у разглядывающего меню Влада, с удовлетворением отмечая, что голос звучит уже вполне живо и буднично. – Судя по рубашке, взял выходной?
— Нет, я на днях уволился, — сообщает он, не поднимая глаз.
Эта информация в очередной раз повергает меня в ступор. Уволился? Из компании, о которой грезит любой стоящий разработчик? С должности тимлида с окладом, сравнимым с годовым бонусом топ-менеджера?
— Надеюсь, у тебя появилось предложение получше?
— Нет, конкретного пока не появилось. Пара знакомых зовут в свой стартап разработчиком, возможно, рассмотрю этот вариант.
Та беспечность, с которой Влад это произносит, коробит меня даже в текущих обстоятельствах. И неважно, разводимся мы или нет. Я в любом случае желаю ему счастья и хочу, чтобы его карьера и дальше шла вверх.
— Не совсем тебя понимаю, — я стараюсь говорить максимально осторожно, чтобы не уничтожить миролюбивую атмосферу. — Для чего оставлять такую должность, если на горизонте не появилось ничего стоящего? Разве не странно, с твоим огромным опытом и талантом возвращаться в сомнительные стартапы?
Влад откладывает меню и смотрит себе на руки, будто собираясь с мыслями. Потом поднимает глаза и иронично улыбается.
— Даже забавно, что наш разговор начался именно с этого.
— Почему?
— Потому что день, когда я согласился уйти из «Карсакса» и перейти в компанию Плотникова, и стал концом всего. Я с самого начала чувствовал, что мне туда не надо и никакие деньги того не стоят, но предпочел отмахнуться. Думаю, ты помнишь, как я сомневался и советовался с тобой.
— Но почему? – переспрашиваю я, искренне недоумевая. — Что плохого – работать в самой передовой медиа-компании? Тем более, когда ты сам руководитель.
— Потому что я люблю писать код, — Влад все еще улыбается, но в его глазах проступает горечь. – Потому что постоянные отчеты, тренинги, контроль за другими – это не мое. Во мне мало корпоративного духа и дисциплины. Я люблю творчество.
— Но ты ведь добровольно согласился.
— Так и есть. Интуиция трезвонила, что мне туда не надо, но я все равно согласился. Мы тогда переживали сложные времена, и мне очень не хотелось тебя подводить.
Я хмурюсь.
— А при чем здесь я?
— Ты не помнишь тот наш разговор, да? Мне в тот день позвонил заместитель Плотникова и сделал предложение. От которого, по его словам, в здравом уме ни один человек не откажется. — Влад усмехается. — Сумма была в пять раз больше, чем я получал в «Карсаксе» и это сбило меня с толку. Я понимал, что не хочу никуда уходить, потому что меня все устраивало: и проект, и коллектив. Но сумма будоражила, и я не мог не рассказать тебе.
Влад делает паузу и просто смотрит, будто бы давая мне возможность вспомнить.
И я вспоминаю. То лето трехлетней давности было для нас действительно сложным. В июне я узнала, что снова беременна, а через месяц выяснилось, что и опять неудачно.
Той боли, которую я испытала в первый раз уже не было, зато отчаяния и страха – выше крыши. Если одна неудача могла быть случайностью, то вторая воспринималась как закономерность. По какой-то причине я могла забеременеть, но не была способна выносить и это, с большой вероятностью, еще не раз бы повторилось. А я не чувствовала в себе сил проходить через это вновь.
— Ты сказала, что надо быть дураком, чтобы отказаться от денег и карьеры, — продолжает Влад. – Почти слово в слово повторив слова Иванова. Показала прайс-лист о стоимости услуг суррогатной матери и сказала, что если мы хотим в будущем стать родителями, то нам потребуются большие деньги. И что наша квартира со временем станет тесной, потому что ребенку нужна будет своя комната. Ты много плакала, и я конечно не мог оставить тебя в этой неопределенности. В тот момент я готов был отдать все, лишь бы помочь тебе вернуться.