Страница 65 из 89
Мысль о странном условии для получения наследства выедала мне мозг. Я лежала на кровати в полном одиночестве и изводила себя десятками разных версий. И только Пашка мог спасти меня от этого безумия, просто рассказав правду. Но на часах уже одиннадцать, а его всё нет... В трубке только длинные гудки и парочка смс - так и висят без ответа.
А что, если это всё правда? Но... Как он собирался жениться на мне обманным путём? Глупость какая.
Но потом вдруг пришло осознание, что если бы он только позвал, я бы и сама побежала с ним в ЗАГС как малахольная дурочка.
Да! Вот так вот просто, без лишних вопросов и условий. Влюблённость, замешанная на жалости к его прошлому. Хотелось непременно спасти бедного мальчика и подарить ему настоящую семью, которой его когда-то лишила отцовская злыдня-любовница.
Хотелось, чтобы он перестал обижаться на отца и тосковать по матери, чтобы вновь поверил в то, что любовь – это прекрасно, и совсем не больно… Хотелось почувствовать себя нужной и исцелить его израненное сердце. Да и самой поверить в то, что любовь – это не больно, тоже очень, очень хотелось... И конечно, я бы побежала в ЗАГС… Если бы он только позвал.
Мне не хотелось верить в такую правду. Я ревела и гнала прочь мысли о том, что это всё был идеальный расчет с его стороны, и не больше. Надо было непременно всё выяснить, причём обязательно сегодня же! Но от усталости и долгих слёз глаза слипались, и я держалась из последних сил, чтобы не уснуть, ожидая Пашку. Дала мозгу строгое указание «Не спать» и если вдруг и проваливалась в сон, то минут через двадцать обязательно просыпалась.
В очередной раз вынырнула из сна около трёх ночи. Пашки не было. Меня тут же скрутило обидой и тоской, и я, подтянув к себе его подушку, снова заплакала.
А через мгновенье услышала шаги на лестнице. Притихла, беззвучно глотая слёзы. Дверь открылась. Пашка повозился в темноте, раздеваясь. А я, сама не понимая зачем, затаилась, притворилась спящей. Сейчас я словно подсматривала за ним в замочную скважину. Что я хотела там разглядеть – не знаю. Но я лежала и боялась пошевелиться, подать голос и выдать себя.
Он тихонько лёг рядом. Расправил на мне сбившийся плед. Скользнул рукой, обхватывая талию, и аккуратно притянул ближе к себе. Уткнулся лицом в мои волосы и, жадно втянув их аромат, шепнул: «Спокойной ночи, малыш»... И затих.
И я чуть не сошла с ума от счастья. Сама собою на лицо наползла улыбка, наполняя меня спокойствием и уверенностью - такие моменты невозможно подделать! Сейчас Пашке не надо было притворяться и изображать кого-то, не надо было играть передо мной роль. Для него я спала и ничего не слышала. А он всё равно был такой нежный, такой настоящий... И такой мой! Обняла его руку, как самое дорогое сокровище. Теперь я была спокойна. Весь этот Лилькин бред – глупые выдумки озлобленной женщины. Она просто хочет, чтобы я предала Пашку и сбежала. Обойдётся!
Утром открыла глаза - Пашка рядом. Спит, а у самого хмурая складка между бровей. Легонечко дотронулась до неё пальцем. Очень напряжён. Пусть отдыхает. А мне спать совершенно не хотелось. Аккуратно поднялась. Рядом с кроватью - комок одежды. Брюки и рубашка скинуты в кучу. А ещё мне что-то выговаривал, когда я так делала! Вырвался сдавленный смешок от идеи сфоткать это безобразие, чтобы потом предъявлять ему, если снова надумает бурчать на меня.
Собрала одежду и понесла к стиральной машине. А в следующий момент почувствовала себя героиней какой-то дурацкой комедии. Да-да! Всё как по сценарию. На воротнике рубашки красный след… Помада?
«Да ладно! Мало ли где испачкался»... Очень уж не хотелось уподобляться тем истеричным героиням из фильмов, которые сразу же устраивают скандал. Машинально поднесла рубашку к лицу, чтобы рассмотреть пятно... Сквозь хорошо знакомый Пашкин парфюм пробивался тонкий, едва уловимый аромат женских духов. И ещё и тёмный волос на рукаве... Меня можно поздравить: полный набор!
...Ошарашенная сидела на бортике ванны и держала Пашкину рубашку в руках. Не хватало ещё найти в кармане брюк презерватив. Для полноты картины, так сказать.
Хотела найти? И я его нашла…
Отшвырнув шмотки на пол, я на цыпочках вернулась к кровати. Склонилась над спящим Пашкой. Чего ещё я хотела обнаружить?! Засосы? Следы от ногтей? Я задыхалась. Меня трясло при мысли, что ночная нежность – всего лишь остатки «с барского стола». Что он притащился ночью от другой бабы, и это всё должно было достаться ей... А тут я подвернулась. Случайно.
«Да он баб, как перчатки меняет» - отдаваясь глухими ударами в виски, метались в голове Лилькины слова. А если она и во всём остальном была честна?
Невыносимо остро захотелось немедленно разбудить Пашку и заставить сказать правду...