Страница 37 из 89
- И когда это ты успел забронировать домик? – как можно безразличнее спросила я, пока шли по выстланной тёсанными досками дорожке. – Не слышала, чтобы после моего согласия ты куда-нибудь звонил. – А вот дальше мне бы промолчать, но я не смогла: - Тебе, небось, девка какая-нибудь отказала, и ты решил выгулять вместо неё меня?
Пашку даже слегка перекосило. И я не поняла, что это было – раздражение или ирония.
- А что, если и так? Это важно?
Ну понятно. Дурочка, сама напросилась на правду. Очарование происходящим лопнуло, как мыльный пузырь. Вот тебе и его приезд раньше семи, вот и желание «пообщаться поближе»... Просто не хотел терять деньги. Стало тоскливо.
- Пфф... Вообще без разницы.
А Пашка вдруг улыбнулся и неожиданно приобнял меня за плечо:
- Кончай ревизию, МиниБосс! Просто расслабься, отдыхай. И это мой домик, раз уж для тебя это так важно. Типа наследства от папашки. Он его взял в долгосрочную аренду, на двадцать пять лет – я тогда ещё совсем ребёнком был. Поэтому я могу приезжать сюда в любое время суток и времени года, без предупреждения и брони. – Помолчал, хитро поглядывая на меня. – Ты такая забавная, когда ревнуешь!
Я дёрнула плечом, сбрасывая его руку:
- Вот ещё! Ты как всегда понял всё по-своему! Просто я удивилась - обычным смертным приходиться за неделю-две бронировать, а тут – нате, пожалуйста: ваши ключи Павел Григорьевич! Прям, что ты!
Пашка рассмеялся:
- Ну так, кто на что учился, Ленусь.
- Ой, да ла-а-адно! Можно подумать ты прям расстарался, чтоб в богатенькой семье родиться! - брякнула и тут же прикусила язык.
Вообще это моя больная тема. Я много лет старалась уничтожить в себе нездоровую ненависть к деткам богатых родителей. Они же пальцем о палец не ударили, а им всё! Зато другим надо зубами выгрызать своё место под солнцем и крутиться без остановки - просто ради того, чтобы однажды не сдохнуть от голода! Я даже к психологу одно время ходила, чтоб избавиться от этой неприязни. Скажем прямо – в какой-то степени зависти, да. Но сейчас она снова всплыла. И очень некстати.
Я тут же постаралась разрядить обстановку, восхищаясь вековыми соснами, озером, уточкам и милым кроликами, свободно скачущим по территории базы. Всё здесь было каким-то слишком сказочным, чтобы существовать на самом деле. Но мне действительно очень, очень нравилось!
Ужинали на веранде, а после того, как на столе осталась только бутылка вина и сырная нарезка, Пашка притащил откуда-то кресло-качалку. Предложил мне, но я отказалась, с робким интересом поглядывая на натянутый здесь же гамак. Ни разу в жизни в нём не лежала... Пашка недолго думая развалился в кресле сам, блаженно прикрыл глаза:
- Чего вино не пьёшь? Я же специально для тебя взял.
- Ой, нет, спасибо! Меня так быстро развозит, что достаточно просто понюхать. К тому же, видела я в меню, сколько оно стоит... Я точно не смогу оценить его по достоинству. Тогда зачем переводить продукт?
- Ох, МиниБо-о-осс… - вздохнул Пашка. – Откуда ты вообще взялась, такая? Какая разница сколько оно стоит? Главное, чтобы тебе нравилось!
- Не… Я так не могу. Сразу такое чувство возникает, словно в долги влезла. Не люблю так.
Он вдруг открыл глаза, посмотрел на меня как-то странно и, поднявшись, налил два полных бокала:
- Держи. Давай, давай! Есть тост. – Проследил как я забрала свой, улыбнулся: - Выпьем за то, чтобы каждый получил по заслугам. Пусть, если я не достоин богатства, – оно от меня уйдёт. Если ты достойна – оно к тебе придёт. Думаю, так будет справедливо, да?
Я улыбнулась и, чокнувшись, пригубила вино, но Пашка возмущённо вскинул руку:
- Не-не-не, такой тост – обязательно до дна! Ты же за справедливость? Тогда давай!
Я хихикнула. Вот хитрюган, подловил! Но вино было реально вкусное – насыщенное и ароматное, растекалось по языку словно нектар, и я выпила его с большим удовольствием. Сладкое. Интересно, сколько в нём градусов?..
- Ну вот, другое дело! – довольно, улыбнулся Пашка. – Теперь вопрос времени. Думаю, уже к концу года мы с тобой поменяемся ролями... – Снова налил нам обоим, но вынуждать меня пить не стал, просто взял свой бокал и опять развалился в кресле-качалке. – Ты будешь жить в особняке и нихрена не делать, а я в панельной двушке, тянуть от зарплаты до зарплаты.
Я хихикнула. Мне стремительно хорошело.
- Почему это?
- Потому что тост был волшебный, - улыбнулся Пашка и прикрыл глаза. – К тому же, ты реально достойна, Лен. Странно, что сама этого не понимаешь.
Повисло молчание. Что он сейчас имел в виду? Почему мне стало как-то неловко, словно я случайно обнажилась? Не в прямом смысле – а скорее в духовном. Или это Пашка обнажился? Посмотрела на него украдкой – он, казалось, дремлет, но меня не оставляло ощущение, что на самом деле он как и я – не понимает, что произошло...
Досчитала про себя до десяти, набираясь смелости. Вопрос, круживший в моей голове всю минувшую неделю, не давал спокойно жить, и хотя я и понимала, что это совершенно не моё дело, но... А нефиг было поить меня вином!
– Паш, а вот как у тебя так получается: ты на каждом шагу кричишь, что твой отец подлец и мерзавец, что жизнь тебе испортил, а сам спокойно пользуешь плодами его труда и живёшь за его счёт?
Сказала и сжалась, ожидая, что Пашка психанёт и начнёт орать, что опять лезу не в своё дело. Но он отреагировал на удивление спокойно.
- А с чего ты решила, что я за его счёт живу?
- А что нет? Слухи на пустом месте не возникают. Слышала, что через нашу бухгалтерию на твой счёт постоянно уходили переводы от Григория Андреевича.
Пашка невесело, беззвучно рассмеялся и махом выпил весь бокал вина.
- Ну вот и что он за человек был, а? Нет, чтоб сделать доброе дело и промолчать, нет - надо, чтоб все об этом знали! – Сокрушённо покачал головой. – Переводил, да. Не скрываю. Вот только я ни копейки из них не потратил. – Задумчиво поскрёб в затылке: - А нет, вру! Было дело. Снимал пару тысяч, когда совсем прижало. Но это ещё в самом начале, лет десять назад. А потом вернул всё до копейки. Я, знаешь, как хотел? Приехать, снять всё бабло, что он за эти годы перевёл, и швырнуть ему рожу! Чтоб знал: мне от него ничего не надо. Пусть бы подавился. Он думал, откупиться сможет... - помолчал, задумчиво рассматривая свой пустой бокал. – Об одном жалею - что не успел… Очень жалею. Слишком уж спокойно он помер – раз, и нету. Обидно.