Страница 32 из 89
И если честно – это задевало. Я чувствовала себя разменной монеткой, и каждый раз, когда видела рабовладельца, испытывала странный чудовищный стресс: сначала, при виде его лучистых голубых глаз всё внутри у меня окутывалось теплом, а в следующее же мгновение просыпалась гордость, и я словно падала в чан с ледяной водой реальности. Я просто средство достижения цели, а он – мой рабовладелец. Хотя нет. Арендатор, вот он кто! А я – игрушка напрокат. И от понимания этого иногда даже в носу свербело...
Вот так мы и сидели в одном кабинете – то в его, то в моём - и при этом даже не разговаривали. Иногда я, стоило только неожиданно оторваться от дел, ловила на себе его взгляды, но он тут же отводил глаза, и я не понимала, что происходит в его хитрющей башке.
А когда он пару раз специально взлохмачивал волосы, застёгивал сикось-накось пуговицы рубашки, делал десяток-другой отжиманий и только после этого, запыхавшийся и взмокший, подмигнув на прощание, выходил из моего кабинета – мне хотелось кинуться вдогонку и расцарапать его наглую рожу...
***
В таком режиме мы «проработали» весь четверг и пятницу. И, что удивительно, параллельно с этим прекратились вдруг наши вечерние дурачества. В четверг Пашка просто сидел на балконе, общаясь с кем-то по скайпу на английском – я не слышала и не видела с кем, Пашка был в наушниках. А в пятницу вообще дал мне собраться ко сну и улечься самостоятельно, находясь при этом в гостиной на первом этаже. И я даже не помню, когда он вернулся – уснула.
Это ещё больше подчёркивало деловой характер наших отношений, и я уже даже не могла гарантировать, что смогу правдоподобно изображать любовь, когда у самой на душе кошки скребут.
- Паш, ты как хочешь, а я так больше не могу, - завела я неприятный разговор, когда ехали домой в пятницу. - Надо как-то упорядочить наши с тобой, так называемые, офисные свидания. Невозможно же работать! Ты меня отвлекаешь.
- Я уже говорил - ты вообще можешь не работать, - мельком глянув на меня, устало ответил Пашка. – Сейчас твоя основная задача лежит за пределами отдела статистики. Не забывай об этом.
- С тобой забудешь, - сухо ответила я и отвернулась к окну.
- Мм, - вскинул он брови. – То есть, дело не в работе, да? А что не так? Лен... – легонько пихнул меня в плечо, - колись, давай.
- Да что вы, Павел Григорьевич, всё отлично! Кроме, разве, того, что все, от нижнего звена до руководящего состава считают меня твоей подстилкой. Не девушкой, Паш, не невестой и не возлюбленной, а подстилкой. Карьеристкой, раздвинувшей ноги. И если бы я заранее знала, что так будет – я бы лучше в тюрьму села за твой долбанный мопед.
Он как-то странно посмотрел на меня, а потом долго молчал.
- Я бы оставил тебя дома, Лен, - наконец отозвался он, - но, во-первых, ты сама отказалась от этого, а во-вторых теперь ты действительно нужна мне в компании. Мутные делишки у вас там творятся. Но пока не пойму в чём дело.
- Да ты что? Кто-то распустил гнусные сплетни и про господина Черненко тоже? – зло намекнула я ему, но он только усмехнулся, внимательно глядя по зеркалам:
- Сплетни ваши меня совершенно не колышут, даже странно, что ты на них так остро реагируешь. Я про другое, - глянул на меня. Серьёзный такой, брови в кучу. Видно, что не шутит. – Ощущение, что компанию кто-то крупно имеет. На регулярной основе и давно. Бухгалтерия правленая, контрагенты правленые, схемы связи с трастами правленые... Я сначала не понял, зачем папане все эти архивы и программные навороты нужны были, а теперь догнал, что система-то классная, всё может отследить и учесть, вот только во всей огромной корпорации ею нихера никто пользоваться не умеет. Или не хочет уметь. Сознательно. – Помолчал. – И Макаров этот, который бывший папашкин, а теперь Лилькин зам... Мутный тип какой-то. Я в сам
о
й-то бухгалтерии ни черта не понимаю, но вижу нестыковки и битые коды в системе.
- А как ты можешь видеть нестыковки, если сам говоришь, что ни черта не понимаешь? – засмеялась я, но тут же прибрала веселье, поймав его суровый взгляд. – Может, это просто кто-то не очень разбирается в управлении большой компанией? Серьёзно, ни у тебя ведь, ни у Лильки опыта нет. А про Макарова ты вообще зря так говоришь! Он был правой рукой твоего отца, тот ему доверял как себе. Макаров в курсе всех сделок и вообще, толковый мужик. Григорий Андреевич всегда его хвалил и в пример ставил.
- Вот это-то меня и настораживает, - задумчиво кивнул Пашка, но уже в следующее мгновенье улыбнулся: – Да, короче, не забивай себе голову! Просто работай, как работается. Ну и если что подозрительное, сразу мне говори. Ок?
- Хорошо. Только ты пообещай, что не будешь так часто вызывать меня к себе. И ко мне ходить не будешь. И тем более, делать вид, что мы только что...
Я так и не смогла это озвучить и, кажется, покраснела. Отвернулась к окну. Но Пашка и так прекрасно понял. Хохотнул:
- Да ладно? А мне понравилось! Идёшь потом, такой, по коридору, и чувствуешь себя мачо. И взгляды эти масляные вслед, м-м-м! Как минимум четырёх девок из твоего отдела могу назвать, которым только свистни...
- Паш, заткнись, а?
Он заткнулся, помолчал... а потом неожиданно положил руку мне на коленку, легонько сжал:
- Ну ладно, извини. Понял я всё, не дурак. Больше не буду.
А я вдруг треснула его по руке. Сама от себя не ожидала. Просто испугалась, когда от его прикосновения по всему телу поползли охрененно приятные мурашки...