Девочка моя

Достаю телефон и звоню матери.

— Мам, Катю еще не привезли?

— Светка сказала, часа через два только планируют выдвигаться. А что?

Смотрю на геолокацию в сторис.

— В каком, ты говоришь, они парке?

— В Сафари…

Мне как раз по пути. Это можно считать добрым знаком?

— Я ее заберу. Минут через сорок подъеду.

— Что-то случилось? — удивляется родительница.

— Нет, мам. Все хорошо!

Хорошо же? Я на это надеюсь!

По времени не угадываю. Проходит практически час, прежде чем я заезжаю на переполненную парковку сафари-парка.

Светку нахожу сразу. Она стоит возле выхода, окруженная тремя детьми, пакетами, бутылками с водой и воздушным шаром в форме тигра. И при этом всем умудряется выглядеть просто отлично.

— Папа!

Первой меня заметив, Катя резко вырывается из Светкиной руки и несется ко мне, смешно перебирая худыми ножками. Раскрываю объятья. Дочь влетает в них так резво, что я аж ухаю.

— Привет, котенок.

Утыкаюсь носом в ее волосы. Дочь пахнет детством, солнцем, сладкой ватой и чем-то мускусным.

— Фу, кажется, кое-кто опять обнимался с козой, — вспоминаю давнишний случай из контактного зоопарка. Катюха смеется. Света фыркает и подходит, чтобы поцеловать меня в щеку:

— Привет. Если бы только с ней... Надеюсь, после этого их не придется глистогонить. — Обнимаю сестру в ответ. — Как твоя командировка? Выглядишь помятым.

Черт. Судя по любопытству в глазах Светки, в то, что я был в отъезде, она не верит.

— Нормально. Очень по дочке соскучился.

Катя отстраняется и принимается внимательно разглядывать мое лицо. Глаза у нее огромные и такие серьезные, будто она еще не решила, верить мне или нет.

— Ты колючий.

— Ага. Так спешил к тебе, что не успел побриться.

Катя, наконец, улыбается, сама того не осознавая, усиливая во мне чувство вины стократно. Боюсь, если мне не удастся наладить отношения с Ингой, оно вообще никуда не уйдет. Пропишется в моей жизни. Поставит тапочки возле кровати и начнет жрать из моей тарелки.

— Спасибо, Свет.

— Да ладно. Только ты ее сегодня уже не дергай. Она умоталась. Да, Кать?

— Нет!

— Не буду.

Поболтав еще немного с племяшами, забираю Катю и выруливаю на основную трассу.

— А мы зайдем к Инге в магазин? — спрашивает дочь, глядя на пробегающие мимо поля. Закашливаюсь.

— Инги в магазине нет. Она уехала в отпуск. Но знаешь что? Я подумал, что нам ничего не мешает поехать к ней.

— Плавда? — глаза Катюхи становятся размером с небольшие блюдца. Я ерзаю.

— Да, но нам придется хорошенько ее поискать.

— Класс! Я халасо ищу.

— Тогда я на тебя рассчитываю, — усмехаюсь я, глядя на дочь в зеркало заднего вида.

Поисковик из Катюхи, стоит сказать, выходит хреновый. К моменту, когда я подъезжаю к нужной деревне, моя дочь видит десятый сон. Голова заваливается набок. Рот чуть приоткрыт. Убавляю музыку и некоторое время просто ею любуюсь. Немного жутко от мысли, как много я сейчас поставил на кон. Надеюсь, эта авантюра не кончится ничем плохим… Потому как если у нас ничего не получится, сохраню ли я право считать себя нормальным отцом? Инга наверняка поймет, что я привез Катю, чтобы надавить на нее, и будет права. И если развернется и уйдет, не позволив нам даже поговорить, — безусловно, права тоже! Я сознательно тащу ребенка в ситуацию, которую должен был разрулить сам. Но, пожалуй, меня несколько оправдывает, что еще никогда в жизни я не боялся потерять любовь так сильно. Даже когда врачи сказали, что Элю не спасут, я чувствовал себя совершенно иначе. Может, потому что тогда еще не понимал, как это — терять. А может, потому что в той ситуации ничего от меня не зависело. Оставалось только стоять возле стены и ждать, когда наш мир окончательно рухнет.

Сейчас же я надеюсь, что еще можно что-то исправить.

По мере того, как город остается позади, дорога становится уже. Высотки сменяются складами, потом — дачными поселками, полями и лесополосами. Связь временами пропадает. Деревня оказывается больше, чем я представлял. Не пять домов вокруг колодца, а несколько длинных улиц, магазин, автобусная остановка, новая детская площадка и даже собственный храм с ярко-синей крышей.

Задача резко усложняется. Я-то рассчитывал остановить первую бабушку и спросить, где живут родители Инги. А тут и людей не видно. Все попрятались по участкам. Медленно еду вдоль улицы, пытаясь высмотреть кого-нибудь за забором. У магазина замечаю двух пацанов на велике. Торможу. Малышня с уважением пялится на мою тачку.

— Ребят, нужна ваша помощь. Я тут кое-кого ищу. Девушку на черном Ауди не видели?

— Была. Ага… — пацан вытягивает руку. — Езжайте по прямой до старой водокачки, потом сверните направо. Там дом с зеленой крышей и белым забором.

— Спасибо.

Достаю кошелек. Мальчишки сразу напрягаются, изображая оскорбленное достоинство.

— Да не надо.

— Возьмите на мороженое.

Протягиваю купюру. Старший нехотя ее забирает.

Доезжаю до водокачки и сворачиваю ровно там, где было велено. Сердце начинает биться сильнее с каждым следующим метром. А вот и зеленая крыша, ага. И белый забор. Руки на руле машинально сжимаются. Нашел. Жаль, это не самая сложная часть пути…

А ведь когда мы только познакомились, мне казалось, будто жизнь сама подталкивает нас навстречу друг к другу. То и дело сталкивая то в ее лавке, то возле дома, то благодаря Кате. Все происходило так легко, как если бы кто-то наверху уже давно все решил за нас. На деле же оказалось, что встретить своего человека — полдела. Гораздо сложнее научиться ему доверять, прощать, оставаться рядом и не отпускать, даже если что-то не ладится, ведь это проще всего.

— Пойдем, Катюх. Приехали.

Дочь сонно трет глаза и доверчиво вкладывает ладошку в мою руку. Мы медленно бредем к калитке. Во дворе тихо. Где-то за домом лает собака. Пахнет нагретой древесиной, укропом и прибитой к земле пылью.

Поднимаюсь на крыльцо, как тут дверь перед моим носом распахивается. Инга явно не ждала гостей. На ней древняя линялая футболка, в руках кухонное полотенце.

Несколько секунд мы просто пялимся друг на друга. За все время нашего знакомства я впервые не знаю, что сказать. И у нее явно нет слов. Первой оживает Катя.

— Мама!

Инга бросает на меня испуганный взгляд… Осторожно касается ее волос пальцами и шепчет с болью в голосе:

— Ты опять все напутала…

— Или нет, — парирую я. — В конце концов, кто как не ребенок должен решать, кого ему называть мамой.