Страница 36 из 57
— Ладно, — с готовностью киваю. Провожу пальцем по воротнику его рубашки, поправляя загнувшийся уголок. — Я рада, что ты... заехал.
Он тихо смеется.
— С огнем играешь.
— Но-но! Сам же сказал — у тебя встреча. Вот и езжай. А это подождет до вечера.
— Вечером у меня Катя, — с сожалением замечает Андрей. Наклоняется и касается губами моего лба.
И куда только девается моя неловкость? Нет ее. Есть желание просто побыть еще хоть немного рядом, ничего не говоря. В тишине.
— Если хочешь, я могу к вам зайти…
— Она от тебя не отлипнет.
— Ну, и пусть.
Мне только в радость. Этого я, конечно, не добавляю, чтобы не вызвать ненужных мне подозрений.
— Тогда спишемся, да?
Чарский по-мальчишески улыбается и ерошит отросшие волосы.
— Да.
— Ну, я пойду. — И он действительно идет к двери, когда вдруг оборачивается и замечает, покачав головой: — Охренеть, да? Просто охренеть как было круто.
У меня пересыхает во рту:
— Да… Можешь не сомневаться.
— Для сомнений у меня нет повода. Ты, малышка, кончала просто как из пулемета.
Нет, все же я не настолько раскрепощена! Со стоном прикрываю лицо одной рукой, а второй подхватываю подушку и бросаю в этого самовлюблённого гада. Чарский ржет и все же уходит. Секунду спустя за ним хлопает входная дверь, и в квартире вновь становится тихо.
Падаю на разворошенную постель, раскинув руки. Улыбка расползается по лицу. Кажется, я по-настоящему счастлива. Впервые за столько лет! И даже предстоящий разговор с Мишей уже не кажется чем-то страшным. Мы взрослые люди. Спокойно все обсудим. Я честно объясню, что в моей жизни многое изменилось, поблагодарю его за все хорошее, что между нами было, и поставлю точку. Без скандалов, обид и драм. В конце концов, разве может хоть что-нибудь испортить сегодняшний день? Нет. Вряд ли.
Улыбка никак не хочет сходить с лица. Пока чищу зубы — улыбаюсь. А обнаружив на плечах несколько подозрительно ярких следов, не расстраиваюсь, а только тихонько фыркаю в лицо собственному отражению.
— Ну, спасибо тебе, Андрей Владимирович...
Застегиваю блузку на все пуговицы. Так надежнее. Солнце на улице припекает так, словно мы, пропустив весну, резко очутились прямо посреди лета.
До магазина я добираюсь раньше обычного. Поднимаю рольставни, впускаю внутрь запах свежего хлеба из соседней пекарни. Включаю музыку. Поливаю цветы на подоконнике. Проверяю заказы. Все машинально, на автомате. Потому что мыслями я все еще в нашем утре…
Интересно, он тоже постоянно об этом думает? Если так, то я ему не завидую. Наверное, сложно сосредоточиться на работе, когда в штанах стояк. Или… Ему было достаточно? Мало ли… Возраст. Это в двадцать можно подряд два раза, а в сорок… Боже, ну вот о чем я думаю?!
А как тут не думать, если от него ни звонка, ни сообщения?! Может, самой написать? Нет. Не буду. Он дал понять, что случившееся между нами — не разовый перепих. Вот пусть теперь и доказывает. Делом!
Демонстративно убираю телефон в ящик стола.
К обеду мастерская оживляется. Подходит еще одна моя продавщица, вышедшая из отпуска. Она делает не такую кассу, как Лиза, но мне кажется, что она очень подходит этому месту.
Ближе к часу телефон, наконец, оживает. Я принимаю вызов, даже не взглянув на экран.
— Да?!
— Привет, Инга.
Моя улыбка медленно гаснет. Потому что на том конце связи Гуськов.
— Привет.
— Я опять не вовремя?
— Да нет. Что-то случилось?
— Ничего нового. Но, кажется, мы не закрыли предыдущую тему. Пообедаем?
— Да, — не слишком уверенно бормочу я, — наверное, можно.
— Тогда через полчаса? Я за тобой заеду.
— Договорились.
И никакого волнения. И сомнения никакого. Наоборот. Странное спокойствие. Будто я уже давно все для себя решила, но только теперь это поняла. Жаль, рядом нет Чарского, с ним бы я чувствовала себя увереннее.
А он так и не находит времени мне написать! Только ловлю эту мысль, как на двери звякает колокольчик. На пороге стоит курьер в форменной футболке с букетом сирени в руках. Таким огромным, что за ветками почти не видно самого парня. Настоящее сиреневое облако.
— Добрый день, — говорит он. — Доставка для Инги.
Я растерянно моргаю. Никак, опять Гуськов?
— Это я.
Парень кивает и осторожно заносит букет. Терпкий, густой аромат в одно мгновение заполняет пространство, вытесняя все другие запахи, царящие в нем. Даже голова слегка кружится.
— Ничего себе... — выглядывает из подсобки Лена. — Какая красота!
Карточки нет. Но по тому, что вслед за курьером за окном показывается Гуськов, становится очевидным, кто именно решил меня побаловать.
— Поставьте, пожалуйста, вот сюда.
Курьер водружает сирень на прилавок, желает хорошего дня и уходит. Я осторожно касаюсь пальцами веток. Красиво. И пахнет так, что голова кругом. Впрочем, я повторяюсь, не желая признавать правду — я бы предпочла, чтобы эти цветы мне подарил другой человек.
— Если бывшие мужья все такие, может, мне тоже развестись? — мечтательно вздыхает Лена.
— Не советую, — смеюсь я. — Этот экземпляр давно снят с производства.
Подхватываю сумку и, бросив последний взгляд на сирень, выхожу навстречу Мише. Белая рубашка, закатанные до локтей рукава, солнцезащитные очки в руках. Такой пижон…
— Привет.
— Привет.
Он внимательно и как-то странно смотрит на меня. Пытается понять, в каком я настроении?
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Я киваю в сторону магазина.
— И за сирень тоже.
Гуськов хмурится.
— За какую сирень?
Несколько секунд непонимающе смотрим друг на друга.
— За ту, что сейчас привезли. Или… боже, это был не ты? А я подумала…
Миша оборачивается на витрину, за которой запросто можно разглядеть сиреневое великолепие.
— Нет. Была мысль, но, похоже, меня опередили. И не только с подарками, да, Ингуш?
Улыбка медленно сползает с лица. Гуськов, наоборот, все сильнее скалится. Да только как-то невесело. Мне бы об этом побеспокоиться, да? Но я могу думать лишь о том, что если это не Мишка, то значит, Андрей? И блаженно не к месту совсем улыбаюсь.
— Андрей…
— Ну, я всегда знал, что ты пользуешься популярностью у мужского пола.
— Ты сильно преувеличиваешь, — смеюсь я.
— Разве?
Он открывает передо мной дверь машины. Я не тороплюсь садиться. Пожалуй, лучше сказать как есть.
— Ты же собираешься меня продинамить?