Страница 7 из 72
— А хабальник свой разинешь, так мы ещё и заявление на мелкое хулиганство накатаем, — сурово завершила переговоры Настасья Павловна.
Бабе Зине было слышно сдавленное шипение сквозь зубы и тяжелые шаги к лифту. Как только загудело, как только кабина ушла вниз, бабка открыла дверь и на полшага высунулась в коридор. Обвела глазами всех троих соседок, часовыми вставших каждая у своей двери. Попыталась было поклониться, но сил хватило только на кивок.
— Спасибо! — сказала.
Но — с чувством. С таким, что всхлипнула и с трудом удержалась от слёз. Утерла тыльной стороной ладошки глаза и повторила:
— Спасибо!
Может, она бы ещё что-нибудь добавила, но тут вспомнила:
— Батюшки светы! Там же греча варится!
И, тщательно заперев дверь, поспешила, насколько было сил, на кухню.
Успела вовремя, в самый раз. Крупа уже сварилась, но пригорать ещё не начала. Баба Зина ухватила кастрюльку рукавом халата, переставила на стол и, присев на табурет, принялась за еду.
Прежде она бы и не поглядела на такую кашицу. И без приправ, и без соуса, и зажарки не сделано, и мяса ни грамма нет. Но не зря говорят в народе: голод — лучшая приправа. Так что каша ушла прямо как была, с одной лишь солью. То, что белок в грече всё-таки присутствовал, она даже не подозревала, хотя и чувствовала, что вкус каши какой-то не такой, не эталонный. Отнесла это на счёт морской соли, да и забыла. Иногда лучше не знать, из чего приготовлен обед.