Дорога в космос

Глава 22

— Товарищ майор! — вытянулся в струнку молоденький лейтенант. — Наружное наблюдение за домом старух показывает наличие ещё одного человека. Оцепление утверждает, что мимо них никто пройти не мог.

— Понял, — кивнул майор. — Благодарю за службу!

— Служу России!

Лейтенант строго по уставу развернулся и рубанул строевым до двери кабинета, а майор задумался. Если в доме действительно появился кто-то ещё при том, что по земле пройти к воротам невозможно, значит, остаётся единственный вариант: опустился сверху. А сверху — это тарелка.

Майор достал сигарету, прикурил и затянулся. Которая это по счёту за день? Он уже и не считал. Эти сволочные пришельцы поставили всю службу на уши. Очень многие сейчас капитально недосыпают. Он сам спал в эту ночь какие-то два часа.

Кто может прилететь на тарелке? Вариантов немного: пришельцы или та бабка, которую они так демонстративно утянули к себе. Он поставил бы на бабку. Выходит, надо идти туда, говорить с этой… как её… Пищухиной, и вытягивать из неё все подробности. Ну и, конечно, артефакты. Мало ли что ей пришельцы подогнали! Все предметы должны перейти в собственность государства, и это не обсуждается. А старухе… подкинем что-нибудь на бедность.

Идти придётся самому. Не переложить беседу с бабками на лейтенантов. Не воспринимают пожилые люди всерьёз этих юнцов, будь они хоть три раза в погонах. От этого и разговаривают с ними снисходительно: мол, что вы знаете о жизни, сынки? Те злятся, делают ошибки, портят работу. Вот у майора внешность более-менее внушительная. И морщины имеются, и благородная седина мазнула виски. И взгляд посуровел, жестким стал. Одним словом, солидный человек!

Чем больше государство, тем больше его служба безопасности. Но чем больше служба — любая, даже такая, которая подразумевает высокую оперативность работы, тем больше в ней бюрократии. Согласования, разрешения, подписи, резолюции… Лишь к концу дня майор получил все необходимые документы. А как иначе? Неделю назад домик в одночасье стал объектом особой государственной важности, так просто теперь не пройдёшь.

Обитателей пока удерживает внутри толпа журналистов и прочих желающих дорваться до эксклюзивной информации. Так-то майор их недолюбливал, и было за что. Но сейчас эта публика оказалась как нельзя к месту. Конечно, это временно: насидятся, им надоест, и разбегутся. Вот тогда и наступит он. Писец.

В общем, выдвинулся майор лишь на следующий день. Пробился через толпу разномастного люда к воротам, надавил кнопку домофона.

На удивление, открыли ему сразу. И даже впустили в дом без препирательств. Но тут же предложили пройти в небольшую столовую, где и состоялась беседа.

Напротив майора сели четыре женщины. Три пожилые, выглядящие лет на шестьдесят, и одна молоденькая, двадцатипятилетняя. Кого-то она ему напоминала. Он, конечно, подозревал, кого именно, но поверить своим глазам оказалось неимоверно трудно.

Наконец, майор принял решение. Постарался, чтобы в голосе не слышалась неуверенность и спросил, обращаясь к молодой:

— Зинаида Михайловна?

— Она самая, — сдержанно улыбнулась женщина.

— Трудно в это поверить, — покачал головой майор.

— Самой с трудом верится.

— А как-то подтвердить свои слова вы можете?

— Разумеется, нет, — усмехнулась женщина. — На паспорте меня теперь не узнать. Разве что подруги мои подтвердят, но ваше ведомство всё равно не поверит. Вам бумажку подавай, причём вами же написанную.

— Наш разговор пошел куда-то не туда, — попытался выкрутиться майор. — Давайте оставим вопросы идентификации. Тем более, что за вас есть, кому поручиться. Давайте поговорим о другом.

— О чём же?

О вас, Зинаида Михайловна. Нам совершенно точно известно, что позавчера вечером вас в доме не было, и что по земле вы не проходили. Однако же к ночи появились, словно чёртик из коробочки. Вот нам и стало интересно, каким образом вы это сумели провернуть.

— Варианты парашюта, дельтаплана или ещё чего-нибудь вы уже рассмотрели?

— Разумеется. Тепловизоры вас бы засекли.

— Вот, значит, как… — протянула Зинаида Михайловна. — Следите, значит.

— Присматриваем, — поправил её майор.

— Как ни назови, результат один, — снисходительно покивала женщина. Мол, с ней игры в слова не прокатят.

Майор запоздало вспомнил: она работает корректором в газете, у неё с языком дело обстоит лучше, чем у всего регионального управления вместе взятого. Ругнулся про себя, не показав при этом виду. А гражданка Пищухина перехватила инициативу в разговоре и давай спрашивать уже сама:

— Давайте выясним, что вы знаете. О том, что я в Канаду поехала, вам известно?

— Известно, — вынужден был отвечать майор.

Рыкнуть бы, стукнуть кулаком по столу: «Вопросы здесь задаю я»! Но не то место, не тот случай. И не те времена, конечно. Приходится иными способами действовать.

— Нам также известно, что выпосле некоего инцидента прервали свою культурную программу и кинулись в аэропорт. Даже вещи не стали забирать из гостиницы.

— Раз вы знаете такие подробности, значит, вам известны и причины моей спешки. Кстати, мои вещи канадцы передали в наше посольство. Где они сейчас?

Чёрт! Этот момент майор упустил. Разумеется, бабкины шмотки в Москве, в центральном управлении. И неизвестно, вернут ли их владелице. Особенно много вопросов к ноутбуку: с виду старый-престарый, но вот скорость работы у него выше, чем у топовых моделей.

— Наверное, там и лежат, в посольстве. — сделал майор недоуменное лицо.

— Ой ли? — погрозила пальцем бабка. — Вы совершенно не умеете врать. Или нашему государству потребовалось женское бельё, китайская пижама и старый ноутбук? На нем, между прочим, моя незаконченная работа. И когда ваше ведомство вернёт мне вещи? Когда напихает в каждые трусы по полкило «жучков»?

Майор, мысленно посылая коллегам проклятия за такую подставу, развел руками:

— К сожалению, от меня это не зависит. Я, конечно, передам начальству вашу просьбу…

— Требование. Это — требование. И, согласитесь, законное. Имейте в виду, канадцы передали мне полный список вещей. И я буду проверять каждую, сверяясь со списком.

— Вы считаете, канадцы заслуживают доверия?

— Я считаю, что спецслужбы вообще доверия не заслуживают. Но в данной ситуации у кленовых листьев имеется очень весомая причина быть честными. Тогда, как у вас такой причины нет.

Майор попытался сделать вид, что не слышал последней фразы.