Страница 20 из 72
Закончила работу, перепроверила ещё на два раза и, наконец, отправила. Время было уже позднее, оставалось лишь поужинать да ложиться спать, поглядев лёжа в постели какой-нибудь изстарых фильмов, что крутил для неё Элик.
Утром Зинаида Михайловна проснулась раньше обычного. Какое-то время ворочалась в постели, но сон всё никак не шел. Наконец, она плюнула на устоявшийся распорядок, поднялась и начала старательно занимать себя всем подряд, лишь бы не лезть к ноутбуку. Ей ужасно хотелось увидеть результат своей работы, но какой смысл трепыхаться в такую рань? Рабочий день в редакции начинался в девять утра. И даже если Сологубова пришла на работу пораньше, наверняка у неё есть более важные дела, чем отвечать начинающему корректору.
Баба Зина пыталась занять себя всем, чем угодно, только бы перебить нарастающее нетерпение. Она и зарядку делала медленней, и умывалась вдвое дольше обычного, и завтрак варила не торопясь, и кушала без спешки, и посуду мыла особо тщательно. А когда уже все дела переделала, села под руководством Элика осваивать компьютерные премудрости.
Изо всех сил удерживаясь, чтобы не проверять почту, баба Зина вытерпела ещё полчаса. И, едва цифры в правом уголке экрана показали половину десятого, нажала кнопку. В папке входящих писем с мелодичным звуком появился долгожданный ответ:
'Прекрасный результат, Зинаида Михайловна! Работы для вас будет столько, сколько вы в состоянии взять. Сообщите банковские реквизиты для перечисления оплаты.
С уважением, Нина Станиславовна Сологубова'.
Это была победа. До вечера пятницы, до всеобщего чаепития оставалось ещё несколько дней. Вполне можно успеть обработать несколько текстов, получить за них деньги и внести свой вклад в общий стол. Надо только завести еще один счет в каком-нибудь другом банке. Такой, о котором не знали бы ни дочка, ни внучка.
Через день баба Зина позвонила утром в тридцать пятую квартиру. Дверь открылась почти сразу, будто бы Элеонора Викентьевна ждала в прихожей. Хотя, возможно, именно ждала.
— Доброе утро, Зинаида Михайловна! — обрадовалась соседка. — Проходите-проходите, я как раз чайник поставила.
Тщательно, как и в прошлый раз, Элеонора Викентьевна заперла дверь и пошаркала на кухню. Баба Зина — следом. И вдруг до неё дошло: она идёт пусть не слишком легко и не слишком быстро, но по полу ноги не волочит. И глаза видят хорошо, и седина исчезать начала. Неужели и впрямь Элик её омолаживает? Если так дальше пойдёт, её и узнавать перестанут. И это может стать проблемой. Но об этом она подумает завтра.
— Присаживайтесь за стол, — улыбнулась гостье Элеонора Викентьевна, — я сейчас.
Засвистел на плите необычной формы эмалированный чайник. Хозяйка достала с полки изящный фарфоровый заварник с тонким сложным рисунком, обдала изнутри кипятком, насыпала толику заварки из дарёной баночки, ополоснула сухие листья горячей водой и только тогда уже залила заварник доверху. Накрыла свёрнутым вчетверо полотенцем и отставила на середину стола. Присела сама, подытожила:
— Ну вот, сейчас пару минут подождём и будем наслаждаться.
И с сожалением прибавила:
— Жаль только к чаю у меня ничего нет.
На это баба Зина лукаво улыбнулась:
— А я с собой принесла.
И достала из кармана пакетик печенья. Небольшой, насколько хватило первого гонорара. Положила на стол и пододвинула хозяйке:
— Думаю, нам с вами вполне хватит.
— Да что вы! — переполошилась Элеонора Викентьевна. — Это ведь безумные деньги!
Зинаида Михайловна вновь улыбнулась:
— Имеется повод. Надо отметить первую получку.
— Вы всё-таки устроились на работу! — ахнула хозяйка. — Надо же! И что? Хорошо платят?
— Сами видите, — довольная произведённым впечатлением ответила баба Зина. — Правда, сперва пришлось выкроить из бюджета деньги на покупку ноутбука.
— И что же, вы смогли самостоятельно разобраться с этой техникой?
— Пришлось взять несколько уроков, — призналась баба Зина, — но и результат, сами видите, налицо.
— Ох, что же я сижу! — спохватилась хозяйка. — Чай-то уже готов!
Она, конечно, хотела бы подскочить с места, но вышло лишь плавно подняться, опираясь на столешницу и спинку стула. В скором времени на столе возникли роскошные чайные пары: черно-золотые, расписанные ярко-красными китайскими драконами. К ним присоединились сахарница с кубиками рафинада и маленькими щипчиками, увесистые мельхиоровые чайные ложечки с затейливыми завитушками на черенке. Пакет с печеньем был безжалостно распотрошен, а его содержимое переместилось в вазочку.
Закончив накрывать стол, Элеонора Викентьевна вернулась на своё место. Дотянулась до заварника и наполнила обе чашки напитком. К удивлению гостьи, она не стала разбавлять чай кипятком и, видя удивление Зинаиды Михайловны, пояснила:
— Я кладу заварки ровно столько, чтобы можно было просто пить. Так намного вкуснее. Да вы сами попробуйте!
Баба Зина попробовала. Осторожно взяла чашку за тонкую изящную ручку, поднесла ко рту, вдохнула терпкий приятный аромат и отпила маленький глоточек. Это было просто волшебно. Вкуснее чая она не пробовала.
— Да, если бы я заваривала сама, — призналась она, — только испортила бы хороший чай.
— А вы другой раз, когда у вас заведётся что-нибудь такое, — предложила Элеонора Викентьевна, — приходите ко мне. Или, если не жаль, в какую-нибудь пятницу приносите на общие посиделки. А мне только в радость будет ещё разок заварить чай по науке, со всеми тонкостями. А хотите — и вас научу.
— Отказываться не стану, — покивала баба Зина. — Кто знает, когда такое знание пригодится. Не всё вам у плиты стоять.
— Да уж, — вдруг запечалилась Элеонора Викентьевна, — не всё мне…
И замолчала на полуслове.
Баба Зина почуяла неладное. Прежде она бы покивала и отступилась, оставляя человеку право на личные переживания. Но сейчас ей вдруг отчаянно захотелось хоть чем-то помочь соседке, у которой нет замечательного персонального помощника. Хотя бы утешить.
Она поднялась, пересела на другой стул, поближе к Элеоноре Викентьевне, взяла её за руку и не допускающим возражения тоном потребовала:
— Рассказывайте.
— Да что там рассказывать! — плечи хозяйки опустились, голова склонилась. — Врачи сказали, что осталось мне два месяца, и это в самом благоприятном случае.