Страница 39 из 96
— Э-эм… уважаемый господин, — заикаясь, пролепетал лавочник, боком подбираясь к Барнабасу и испуганно косясь на то, как я пытаюсь на зуб попробовать прочность конопляного шпагата. — Ваша… э-э… спутница. Ей, кажется, нехорошо? Извольте забрать вот эти три тюка тонкой пряжи за полцены. Заберите ради всех богов, только уведите несчастную болезную на свежий воздух, пока ей не стало совсем худо прямо на моих коврах!
Барни, приложив колоссальные усилия, чтобы не заржать в голос, сохранил каменное лицо истинного лорда. С монументальным достоинством он расплатился, подхватил под мышки три увесистых, набитых доверху тюка отборной пряжи и мягко потащил меня к выходу, пока я пыталась выпросить у купца еще и «вон те чудесные лавандовые нитки».
Гуляли мы долго. Барнабас стоически тащил на себе нашу текстильную добычу, пока я с профессиональным цинизмом сканировала столичные витрины готового платья. Вон то бордовое бархатное недоразумение с каскадом нелепых рюшей на юбке я бы немедленно пустила под нож, безжалостно отпоров половину мишуры, а у тяжелого изумрудного кринолина в соседнем окне так и хотелось перекроить линию лифа, избавив бедную будущую хозяйку от удушья.
Однако вскоре многочасовая ходьба, избыток впечатлений и свежий городской воздух сделали своё коварное дело. Батарейка внутри меня окончательно села.
— Барни, всё, я сейчас упаду прямо на эти синие плиты, — честно призналась я, когда мы лениво проходили мимо очередного помпезного здания с резными колоннами. — Я проголодалась до такой степени, словно меня не кормили минимум неделю.
— Экстренно исправляем, — Барнабас решительно свернул с шумного проспекта в тихий, тенистый и очень уютный переулок, останавливаясь перед невысокой деревянной дверью с аккуратной кованой вывеской в виде золотого кренделя и дымящейся чашки. — Мы заглянем в «Ароматную булочку». Это старинная, закрытая кофейня-кондитерская для узкого круга ценителей. Мастер Элиас в свое время обожал их фирменные миндальные булочки. К тому же, прежний хозяин лично наложил на эти стены мощные, вековые плетения тишины, так что снаружи нас гарантированно не побеспокоит ни одна столичная ищейка.