Вершитель хаоса

Глаза расширяются от удивления. «Как? Как он понял?» — кривлюсь, потому, что осознаю – снова высказала мысль вслух. Такое со мной случалось всегда и с самого детства. Особенно в те моменты, когда сильно нервничаю. Мои разговоры во сне и вовсе не удивляли родителей и брата. Но сейчас, рассматривая пол под ногами от смущения, поняла, что стыжусь поднимать взгляд к лицу Хаоса.

Он сам неожиданно делает что-то, чего никак не предполагаю. Медленно, словно боится, что оттолкну, не позволю, Хаос поднимает руки к моему лицу. Его когти осторожно касаются моей щеки. Пальцы дрожат, когда он нежно проводит ими по моему подбородку. Склоняется ко мне ближе, вдыхая глубоко, словно ему нравится мой запах тела. Словно он слышит не его, а все потаенные желания скрывающиеся в недрах души.

Во мне же словно поднимается волна. Такая, что сама не понимаю, как это остановить. Но это лишь начало. Хаос выдыхает мне прямо в ухо, и я чувствую насколько горячо его дыхание, вздрагиваю, ведь кожа буквально накаляется. Ощущаю, как мурашки покрывают кожу там, где меня касается его выдох.

— От тебя пахнет одиночеством, малышка Элис, — снова вдыхает и тяжело выдыхает он, Жаркий воздух касается уже шеи, распространяя мелкую дрожь по телу. – Сколько ты обходишься без

— Хватит! – Отстраняюсь резко, но спиной снова ощущаю столкновение с кирпичной стеной и листьями плюща, который обвивает ее.

В уме пытаюсь прикинуть сколько месяцев. Нет, о господи! Сколько лет у меня не было секса. Черт Все сразу становится на свои места. В свои двадцать три, когда погибли родители, я похоронила и личную жизнь. Теперь мне было двадцать пять и только сейчас осознала, что прошло два года, а то и больше с тех пор, как

Хаос немного отстраняется и хмурит лоб, но от этого не становится легче. Теперь он смотрит прямо в глаза и это похоже на пытку. Он знает.

— У меня было много проблем, знаешь ли — пытаюсь оправдаться я.

— У меня нет намерения тебя унизить или высмеять, — серьезно говорит Хаос. На мгновение, замечаю в его глазах некий странный огонек, который тут же гаснет под натиском хорошо выработанной привычки держать маску. – Лишь указываю на причину, дорогая. Ты могла бы выдержать натиск Принца Пик, не будь так «голодна», — манерно подбирает метафоры он.

— И что же мне теперь делать? Здесь нет подходящих людей. Здесь и вовсе нет людей, если заметил. – Потом задумываюсь. – Может покормить себя самой? Поможет?

Хаос едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Я это вижу. Но он все же берет себя в руки, хотя его губы дрожат от желания широко улыбнуться. Мужчина снимает синий цилиндр с головы и это кажется чем-то сокровенным. Просто редко вижу его без шляпы. Она, по-видимому, очень дорога ему.

— Нет, дорогая, ты просто раззадоришь аппетит еще больше, — говорит он, подбрасывая шляпу в воздух. Та так и остается там, паря над нами. — Нужен контакт. Цель, которая будет отвлекать.

— Моя главная цель – вернуться домой, — угрюмо произношу я.

Хаос цокает языком так, словно перед ним самая бестолковая ученица из всех. А потом резко обхватывает мою талию и подталкивает к себе ближе. На мгновение, гладя в его глубокие глаза, замечаю, как он все же позволяет себе улыбнуться. Белоснежные клыки сверкают в его рту. А потом я чувствую его пухлые влажные губы на своих. Как он скользит по ним неспешной аккуратной лаской, так, словно проверяет, пробует. Не спешит. Дает осознать произошедшее и позволяет сделать выбор. Дает понять действиями, а не разговорами.

И я толкаю его. Не потому, что не хочу поцеловать. А лишь потому, что боюсь забыться в этом поцелуе, утонуть в его объятиях и прикипеть еще больше.

— Что ты делаешь? – выдыхаю рвано, пытаясь восстановить дыхание.

Хаос все еще слишком близко. На его губах чернеет моя помада, но сейчас вовсе не до того, чтобы думать о ее необычном цвете. В груди что-то возгорается с неимоверной силой.

— Просто отвлекаю твое внимание, — говорит он спокойно, хоть и облизывает губы с явным удовольствием. – Неужели я тебе так противен? Если это так, то мы не сможем

— Заткнись, — перебиваю его и тут же снова целую, вставая на носочки и притягивая к себе за шею.

Хаос больше не старается быть кротким. Его губы прижимаются к моим с такой страстью, с такой интенсивностью, что разум просто отключается. Его пирсинг, как холодная горошина, дразнит мои губы. Мужские руки обхватывают талию сильнее, когда Хаос понимает, что дала разрешение на его поцелуй, приоткрыла рот и позволяю ему продолжить. Я чувствую его тепло, силу, желание. А он, в свою очередь, не спешит, хоть и очень страстен. Ласково обхватывает мой подбородок рукой, облизывает нижнюю губу и снова дразнит, посасывает, терзает. А потом толкается языком мне в рот. Дыхание перехватывает. Кажется, что и вовсе вскоре задохнусь. Своим языком он находит мой, и я невольно превращаюсь в безвольное подобие желе, расслабляясь в его объятиях, выгибаясь навстречу. Наши губы ласкают друг друга, языки переплетаются в откровенном танце, вызывая волну неповторимого переживания в груди. Желание внизу живота, которое зарождается как вихрь, быстро и волнующе набирает обороты. Оно как смерч, засасывает в свои пучины без шанса на спасение.

Кошачий гибкий хвост обвивается вокруг моих юбок, ног, удерживая на месте, словно Хаос все еще боится, что могу убежать, передумать. Его когти осторожно скользят по моей спине, и подбородку не причиняя боли, а вызывая волны удовольствия. Только сейчас понимаю, как сильно хотела опробовать их на себе, почувствовать кожей, телом. Не выдерживая такого напора, сама обнимаю его за шею. Отвечаю более пылко. Кусаю его губу и слышу, как его сережка ударяется о мои зубы, но мне это до одури нравится. Хаос рычит, вжимается в меня бедрами, прижав к стене. Его желание очевидно, но он все равно говорит, подтверждая его словами:

— Как же давно я хотел это сделать, шепчет он, попутно целуя шею, прикусывая мочку уха. — Элис, детка, как же я хочу тебя... Прямо сейчас... Прямо здесь, если потребуется

Я не отвечаю. Не знаю, правдивы ли его слова. Играет ли он свою роль, отвлекая внимание от Принца Пик, или действительно искренен. Просто стараюсь дышать, когда его руки ловко приподнимают меня над полом, вынуждая инстинктивно обхватить его бедра ногами.