Хищник

А Тристан Кейн таил эту ярость в себе на протяжении двадцати лет.

Господи, как все запутанно. А Морана еще даже не думала о своем отце или Лоренцо «Ублюдке» Марони и всей этой чертовой неразберихе с Альянсом. Ее разум не мог вынести все это сразу.

Сделав глубокий вдох, Морана посмотрела на потемневшее небо, когда над головой с шумом пролетел еще один самолет. Серые облака повисли на черном ночном небе.

Ей нужен был знак. Если уж Морана вознамерилась показать свою слабость, свою уязвимость, то ей нужно было, чтобы что-то, что угодно, подсказало ей: это не станет худшей ошибкой в ее жизни. Чтобы что-то подтвердило: все, что она испытала с ним, не являлось манипуляцией с его стороны и не было неверно истолковано ею.

Внезапно тишину нарушил шум, раздавшийся у входных ворот. Морана замерла.

Время было уже позднее, более позднее, чем она предполагала.

Сердце забилось быстрее, и Морана тихонько опустила ладонь на лежащий рядом пистолет, стараясь унять дрожь в руках. Она уже не сможет принять никаких решений, если окажется мертва. А она не могла умереть вот так, только не после того, как пережила попытку покушения со стороны отца и узнала правду. Не после того, как Тристан Кейн целых двадцать лет ждал, чтобы положить всему конец.

Капли дождя норовили сорваться с облаков, ветер разнес громкий треск молнии. Морана ощущала его в воздухе – сильный дождь, который захлестнет ее сегодня ночью. Уже стемнело, солнце скрылось за горизонтом с наступлением ночи, и она осознала, насколько одинокой была.

Встав на ноги как можно тише и чувствуя, как холодный ветер обдувает обнаженные руки, Морана быстро вышла из-за надгробного камня. Пригнувшись, она стала пробираться к месту взрыва возле ворот, у которых раздавался шум. Держась в тени и радуясь, что грязь под ногами приглушала звук шагов, а облака застилали луну и давали укрытие, Морана кралась вперед. Глаза привыкли к темноте, позволяя ей видеть более отчетливо.

Наконец она встала за деревом, из-за которого были хорошо видны ворота, прижалась к нему и слегка выглянула, чтобы понимать, что происходит. Двое коренастых мужчин в костюмах рылись вокруг машины, которую она взорвала, – явно люди ее отца. Один прижал телефон к уху, а второй озирался вокруг, куря сигарету, оранжевое свечение на кончике которой с такого расстояния казалось горящей точкой.

Держа пистолет наготове, Морана стояла на месте и наблюдала. А потом ее сердце замерло. Он был там.

Каким-то непостижимым образом он нашел ее.

Но удивление длилось всего мгновение, а на сердце стало тяжело от осознания, которое настигло ее только сейчас: Амара была права. Правда в корне изменила все для нее, но ничего не изменит для него – это ей придется сделать самой.

Сердце неистово колотилось, а тело ощущало все так остро, как бывало только в его присутствии. Морана настороженно наблюдала, как он плавно вышел из черного внедорожника, на котором обычно ездил. В костюме, в рубашке, воротник которой, как правило, был расстегнут, но сегодня затянут черным галстуком. Судя по одежде, он присутствовал на какой-то важной встрече, но приехал прямиком сюда.

Почему?

Двое мужчин подняли руки и направили на него пистолеты.

Тристан Кейн прострелил одному из них колено, не успев даже закрыть дверь машины.

Мужчина упал на землю, визжа от боли, а его напарник прицелился. Морана даже вздрогнула. Она уже достаточно повидала его в деле, чтобы знать, что на нем не останется ни царапинки.

Захлопнув за собой дверь, он медленно выступил вперед. Его напряженное тело двигалось плавно, неторопливо, а вспышка молнии на миг придала ему смертоносный вид и снова погрузила в темноту.

А потом он произнес убийственным голосом, голосом виски и греха:

– Где она?

Тишина.

Сердце забилось так сильно, что готово было выскочить из груди. Морана невольно прижалась к темной коре дерева, сжимая ее пальцами так крепко, что побелели костяшки. Она не сводила глаз с мужчины, который этой ночью решит, станет ли он ее жизнью или же смертью.

Внезапно у нее перехватило дыхание от желания окликнуть его. Она подавила порыв. Уцелевший подчиненный ее отца не произнес ни слова, только держал пистолет наготове.

– Где? Она?

Тристан Кейн не угрожал. Не бушевал, как поступали многие мужчины у нее на глазах.

Впрочем, ему это было ни к чему. Эти два слова казались так крепко окутаны смертью, что это было сложно не уловить.

По всей видимости, подчиненный ее отца, тот, что хныкал, лежа на земле, думал точно так же.

– Мы только что приехали. Взрыв уничтожил обе машины. Отпустите нас, пожалуйста. У нас есть семьи.

Морана видела, как он вдруг замер и впервые посмотрел на обгоревшие обломки ее машины.

На мгновение все вокруг застыло: и ветер, и листья, и люди.

– Где она, черт подери?

Гром расколол небо, ветер дул беспорядочно, отчего галстук и лацканы пиджака хлопали по его твердой груди. Он держал мужчину на прицеле, а смертельная угроза в его голосе заставила Морану вздрогнуть.

Но взгляд Кейна был прикован к ее машине.

У нее защемило в груди.

– Мы не знаем. Нам приказали приехать и проверить наших ребят. – Тристан Кейн повернулся к мужчинам с каменным выражением лица и опустил пистолет.

– Уходите. Сейчас же. Если вернетесь – вы покойники.

Тот, что стоял на ногах, кивнул, убрал пистолет, помог раненому напарнику подняться, и они вместе поплелись к внедорожнику. Через несколько минут они сели в машину и уехали. Яркий свет задних фар исчез вдали, вновь погрузив все в темноту.

Он отпустил их.

Морана слегка выглянула из-за дерева. Она никак не могла его понять, и ее сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по венам.

Пыль неспешно осела.

Морана наблюдала, как он подошел к груде обгоревшего металла, которая некогда была ее любимой машиной, и резко остановился.

Пистолет свободно повис в его руке.

Тристан Кейн стоял перед останками взорванного автомобиля, оставаясь спиной к Моране. Пиджак плотно облегал напрягшиеся мышцы, а потом всколыхнулся под натиском ветра.

Морана молча стояла, прислонившись к дереву прямо на виду, и смотрела на него, желая увидеть его реакцию, нуждаясь в этом. Ведь если она собралась сыграть с этим мужчиной, ей следовало знать, какие карты у нее на руках.