Хищник

Морана запрокинула голову, ощущая каждое прикосновение ветра к коже, испытывая такой сильный всплеск удовольствия, который не могла объяснить даже самой себе. А потому не стала. Она отпустила себя, позволила насладиться моментом, быть свободной настолько, насколько вообще никогда не считала возможным.

Отпустив его, Морана крепче сжала Тристана Кейна бедрами и подняла руки над головой. Внутри нее щелкнул какой-то переключатель. Она знала, что он не даст ей упасть, иначе бы уже сделал это, воспользовавшись одной из многочисленных возможностей ее убить. Она знала, что он убьет ее, но не сегодня. Сегодня, пускай всего на миг, она впервые была простой девушкой, сидящей на мотоцикле мужчины. Сегодня она впервые была простой женщиной без прошлого и будущего, наедине с бесконечной дорогой, этим мужчиной, свободой и жизнью.

Она не смогла сдержать громкий крик восторга, сорвавшийся с губ и сообщавший миру о ее радости, дававший мужчине, который управлял этим мотоциклом, знать, что ей это нравилось. И ее это совсем не смущало.

Морана развела руки в стороны и закрыла глаза, чувствуя, как ее касается ветер, как ее касается он, как ее касается мотоцикл.

Она закричала еще громче, бесстыдно, свободно, раскованно.

Она позволила себе чувствовать глубже, беззаботно, несдержанно, невозмутимо.

Это был просто мотоцикл. Просто поездка. Просто мужчина. Все было так просто.

* * *

Прошел почти час, когда реальность наконец настигла ее.

Тристан Кейн свернул с главной дороги на грунтовую, которую Морана знала всю свою жизнь, и впервые за полный блаженства час ее сердце снова стало бешено колотиться. Она сжала пальцами его пресс, едва увидела массивный особняк Виталио, вырисовывающийся за коваными железными воротами.

Что за чертовщина?

Он остановил мотоцикл возле территории ближе к ее крылу, а не к воротам. Припарковал его за густыми кустами, которые были достаточно высокими, чтобы скрыть их от глаз.

Внезапно замерший под бедрами мотоцикл резко контрастировал с гулом, который прошелся по ее телу, заставляя обострить все чувства, но в окружающем пространстве были слышны только звуки ночных существ и стук крови в ушах.

Морана медленно убрала пальцы от его живота и расцепила руки, которыми его обнимала. Отодвинулась назад, чтобы он мог слезть. Тристан Кейн перекинул ногу через руль в своем фирменном жесте, какой она видела только в «Сынах Анархии»

[6]

[Сериал о клубе байкеров, которые пытаются защитить свой городок от наркотиков и влияния извне, хотя сами грешат торговлей оружием.]

, и через считаные мгновения уже стоял на земле и ждал, когда она слезет.

Морана отдала ему шлем, сняла очки с груди и водрузила их на нос, заморгав, чтобы окружающий мир снова стал четким. Она увидела, что он пристально смотрит на нее, просто наблюдая, как она перекинула ногу через сиденье и спрыгнула вниз.

Большая ошибка.

От внезапного движения колени подогнулись, и как раз в этот момент он схватил ее руками за бедра и помог встать прямо. Морана опустила ладони ему на грудь для поддержки, когда кровь прилила к ногам.

– Тебе нравится кататься, – тихо сказал он возле ее лица.

Лунный свет причудливо играл с тенью на его лице. Щеки были покрыты щетиной, а голубые глаза стали еще ярче, глядя на нее с тем же чувством, которое она ощущала внутри, – с чистым, откровенным возбуждением.

– А тебе нравится меня катать, – так же тихо ответила она.

Его губы дрогнули, взгляд устремился к ее губам на долгое напряженное мгновение, а потом на его лице снова появилась маска, и он отступил назад, оставив ее стоять на уже устойчивых, к счастью, ногах.

Достав телефон, он поднес его к уху и произнес:

– Сейчас. – И повесил трубку.

Морана вскинула брови. Как красноречиво.

Мгновение спустя кусок стены в ограде особняка отодвинулся. За ним оказался бородатый мужчина в форме охранника, который почтительно кивнул Тристану Кейну.

У него имелись шпионы в доме ее отца?

Ну конечно, как же иначе.

Именно так он пробрался в дом и с легкостью поднялся по стене несколько недель назад. Боже, как давно это произошло. Тогда Морана во многих отношениях была совсем другой.

Она смотрела на него, рассматривала внимательно и поняла, как сильно изменилась с тех пор и как сильно он был к этому причастен.

– Чисто? – спросил Тристан Кейн у охранника холодным, убийственным тоном.

Мужчина кивнул.

– Да, сэр. Можете идти прямо в крыло. Вас никто не потревожит.

Твою ж… ладно. Такое было впервые. Снова что-то в первый раз.

Морана в потрясении наблюдала, как Тристан Кейн вошел на территорию и взглядом велел ей следовать за ним.

Он врывался в дом ее отца.

Она врывалась в дом своего отца.

А ее отец – самый опасный человек в этой части страны.

«Не сейчас»,

– прошептал голос в ее голове, пока Морана глядела на шедшего рядом мужчину. Он двигался со свойственной ему бесшумной грацией. Охранник скрылся где-то в кустах, а лунный свет служил им единственным ориентиром среди деревьев, окружавших территорию.

Сердце Мораны неистово колотилось в груди. Она даже вообразить не могла, что совершит нечто подобное. Но вот она идет по стопам врага, который пробирался сквозь зелень во владения ее отца, чтобы забрать кое-что из ее вещей.

Глядя, как он прокладывает себе путь, Морана осознала, как хорошо он знал эту территорию. Лучше, чем должен знать враг. Она задумалась, известно ли об этом ее отцу.

Несколько минут спустя Морана увидела окно своей спальни. Их что, ждет тот же безумный подъем по стене, который он осуществил в прошлый раз? Ведь летать она не умела и у нее точно не было таких мощных бицепсов, чтобы держаться, повиснув в пяти метрах над землей. Высоту она тоже не любила, о чем ему нельзя было сообщать, иначе он, наверное, убьет ее, сбросив с высокого обрыва. Морана бы предпочла умереть от простого выстрела в голову. Боязнь высоты тот еще отстой.

Прогнав мрачные мысли прочь, Морана сглотнула, чувствуя, как потеют ладони и колотится сердце. Не раздумывая она опустила руку ему на спину.

Он полностью замер, обернулся и пригвоздил ее к месту своими великолепными глазами, сияющими в свете луны.

Она побледнела.

Тристан Кейн в движении был прекрасен. Но Тристан Кейн, замерший неподвижно, вообще не поддавался описанию. Морана не стала даже пытаться.