Страница 75 из 76
Заслуги главных участников расследования были отмечены на самом высоком государственном уровне. Из Санкт-Петербурга прибыла Высочайшая грамота за личной подписью Государя Императора и особый приказ министра внутренних дел. В документах выражалась глубочайшая государственная благодарность полицейскому надзирателю Василию Игнатьевичу Белозёрову и судебному следователю Аристарху Платоновичу Рябинину за выдающуюся храбрость, высочайший профессионализм и непреклонную верность долгу, проявленные при ликвидации опасной преступной организации. Также в особом приказе министра внутренних дел, который был в том числе подписан лично Государем, полицейский надзиратель Василий Игнатьевич Белозёров и судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин назначались на должности следователей по особо важным государственным делам с присвоением каждому чина статского советника. Также каждый из них был удостоен высоких государственных орденов и денежных премий, а полковник фон Раух и князь Долгоруков получили Высочайшие благоволения за безупречное проведение военной части операции.
Спустя несколько дней после оглашения приговора и завершения всех официальных процедур в загородном имении князя Павла Дмитриевича Долгорукова состоялся дружеский ужин. В этот вечер в гостиной князя собрались все те, кто плечом к плечу прошёл через смертельные опасности этого расследования.
За большим столом сидели князь Долгоруков, полковник Александр Францевич фон Раух, Аристарх Платонович Рябинин, Василий Игнатьевич Белозёров, а также восстановленные в правах Иван Макарович Воронов, Тихон Мохов, Фёдор Емельянович Румянцев и Аркадий Ильич Горюнов. Стол ломился от блюд и закусок.
Настроение людей, находившихся в гостиной, кардинально отличалось от того, что было в тревожные дни и ночи, когда каждый шаг мог стать последним. Напряжение окончательно уступило место умиротворению от хорошо проделанной работы.
Князь Долгоруков поднялся со своего места и окинул присутствующих уважительным взглядом:
— Господа! Мы прошли через серьёзные испытания, столкнувшись с сильным и богатым врагом, не знавшим пощады. Но мы выстояли и справились. Я хочу, чтобы закон в нашей стране всегда стоял на первом месте и был нерушимым щитом для каждого честного человека.
В течение вечера коллеги вспоминали отдельные эпизоды прошедшего расследования, посвящая в детали полковника фон Рауха и Аркадия Ильича Горюнова, которые принимали участие только на завершающем этапе: спасение Захарова на Николаевском вокзале, ночное похождение в кабинет Щукина на красильне, вскрытие банковской ячейки на Ильинке, штурм усадьбы Воропанова и безупречный арест самого Пруткова. Полковник фон Раух от души благодарил сыщиков за безупречное взаимодействие с лейб‑гвардией, а Горюнов обещал всяческую поддержку в будущем.
Ночевать, по настоянию князя Долгорукова, все остались в имении. На следующее утро Василий Игнатьевич Белозёров проснулся, едва первые лучи солнца коснулись крыши особняка. В доме ещё все спали, и стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.
Белозёров привёл себя в порядок и отправился прогуляться. Выйдя на улицу, Василий сделал глубокий вдох прохладного утреннего воздуха, ожидая, что опять появится боль в груди. Но, на удивление, боли не было. Стоя на свежем воздухе, Белозёров внезапно понял, что уже как минимум пару дней не замечает боли, которая сопровождала его всё время после ухода из лечебницы Давида Моисеевича. Он медленно расправил плечи, поднял и отвёл назад правую руку, сделал несколько глубоких вдохов и поворотов корпуса. Ни острой вспышки, ни привычной тяжести, ни фантомного жжения в области раны больше не было.
Последствия тяжелейшего ранения, донимавшие его так долго, наконец окончательно отступили. Организм, мобилизованный колоссальным внутренним напряжением во время финального этапа расследования, полностью восстановился. Вместе с физическим выздоровлением к Белозёрову пришло и полное душевное успокоение. Тяжёлый груз ответственности за судьбу расследования, постоянные опасения за жизнь своих коллег и давление со стороны всесильного врага больше не давили на сознание. Его разум был полностью чист, а тревога ушла.
Василий посмотрел на восходящее солнце и улыбнулся. Чувствуя прилив свежих сил, он сжал кулак и произнёс:
— Всё позади. Моё тело полностью здорово. А этот мир уже стал для меня родным. Так что пора возвращаться к работе.
Через три часа, позавтракав и распрощавшись с князем, все поехали по своим домам. А полковник фон Раух отправился в Санкт‑Петербург вместе со своим батальоном лейб‑гвардии.
Спустя два дня Василий Игнатьевич Белозёров находился в своём служебном кабинете в здании окружного суда. Теперь у него и Рябинина был новый большой кабинет, один на двоих. На рабочем столе перед Василием стояла большая коробка, доверху заполненная папками с десятками документов. Белозёров аккуратно вывел слова: «Дело „Северного промышленного синдиката“ архив». Отложив перьевую ручку в сторону, он взял самую верхнюю папку и в последний раз просмотрел все страницы, убеждаясь в полной безупречности каждого документа. Вернув её на место, Белозёров аккуратно закрыл крышку коробки, заклеил её с разных сторон полосками бумаги, расписался и поставил сургучную печать. Взяв коробку в руки, он отправился в архив к Сидору Марковичу.
Пройдя по длинному коридору, Белозёров спустился в архив, где под подпись передал архивариусу опечатанную коробку с делом, которая сразу заняла своё законное место на высокой полке.
— Сидор Маркович, — заговорил Василий, когда архивариус вернулся к стойке и сел на свой высокий стул, — кто вы?
Архивариус усмехнулся и посмотрел на Белозёрова:
— Хранитель.
— Хранитель чего? — спросил Василий.
Сидор Маркович сделал широкий жест рукой:
— Архивных дел, конечно, Василий Игнатьевич. А вы что подумали?
Белозёров усмехнулся, глядя на старика, который сделал совершенно невинный вид.
Вернувшись из архива в кабинет, Василий застал там Аристарха Платоновича. Но следователь по особо важным государственным делам был не один. У окна стоял подтянутый, безупречно одетый господин.
— А вот и Василий Игнатьевич! — произнёс Рябинин.