Страница 65 из 76
Глава 17
Во дворе усадьбы мгновенно поднялась тревога. Из флигеля и конюшни с бранью и криками выскочили пятеро вооружённых бандитов. Их возглавлял коренастый, свирепого вида мужик с кривым носом — Ефим по прозвищу «Крест».
— Засада! Враги! Вали их! — заревел на весь двор «Крест», вскидывая револьвер и стреляя в сторону ворот.
Раздался синхронный залп, гвардейцы больше не говорили. Грохот выстрелов эхом отозвался в сосновом бору. Двое нападавших с воплями повалились на землю, раненые в ноги. Ещё двоих гвардейцы мгновенно сбили с ног, тут же выкручивая им руки и надевая наручники. Лейб‑гвардейцы хлынули со всех сторон, перемахивая через забор усадьбы.
Сам «Крест», понимая, что перед ним не обычная полиция, а элитная регулярная армия, попытался метнуться к служебному входу в каменный дом, но один из гвардейцев прицелился и точным выстрелом из револьвера раздробил бандиту кисть правой руки, в которой тот сжимал оружие. Револьвер отлетел на камни, а «Крест» взвыл от боли и закружился на месте, схватившись за окровавленную руку. В ту же секунду двое гвардейцев прижали его к земле и заломили руки за спину.
Вся схватка во дворе заняла не более двух минут. Сопротивление пятнадцати человек охраны было полностью и беспощадно подавлено.
— Двор очищен! — доложил сержант лейб‑гвардии вошедшим во двор полковнику, князю и всем остальным. — Можно заходить в дом.
— Отлично! Со двора никого не выпускать и не впускать! — отдал приказ полковник фон Раух. — Идём в дом!
Гвардейцы взбежали по гранитным ступеням парадного крыльца. Тяжёлая дверь дома оказалась заперта изнутри на массивный засов.
— Ломай! — приказал полковник.
Двое здоровых гвардейцев с разбегу ударили в дверь. С треском ломаемого дерева дубовая дверь вылетела внутрь, и сыщики ворвались в просторный холл, выстланный мраморными плитами.
Из глубины дома доносились крики испуганных слуг и топот ног.
— Сюда! На второй этаж! — указал Белозёров на широкую лестницу с коваными перилами.
Сыщики и часть гвардейцев рванули на второй этаж и выскочили в длинный коридор. В самом конце коридора хлопнула дверь. По коридору потянуло запахом сжигаемой бумаги.
— Обыскать все комнаты! — крикнул Белозёров, а сам рванул в конец коридора.
Белозёров первым подскочил к кабинету и со всей силы ударил в дверь плечом. Дверь распахнулась, и перед глазами ворвавшихся открылась картина панического замешательства.
В просторном, богато обставленном кабинете царил полный хаос. Сейф был открыт. Возле пылающего камина суетился Воропанов. С диким, перепуганным выражением лица он судорожно швырял в огонь пачки документов, писем и векселей, пытаясь уничтожить следы своей деятельности.
— Ни с места! Руки вверх! — громко крикнул Аристарх Платонович, вскидывая револьвер и стреляя в потолок.
Воропанов от неожиданности подпрыгнул, роняя на ковёр пачку документов, и медленно повернулся.
— Вы⁈.. Рябинин⁈ Белозёров⁈ — заикаясь и едва переводя дыхание, пробормотал Воропанов. — Какое вы имеете право… Вы с ума сошли⁈ Это частное владение! Я немедленно дам знать полицмейстеру и градоначальнику! Вас гнить отправят на каторгу!
— Заткнитесь, Воропанов! — отрезал Василий Белозёров, подбегая к камину и тростью отбрасывая от огня ещё не успевшие разгореться пачки бумаг и тетрадей. — Ни полицмейстер, ни градоначальник вам больше не помогут. Они сами сейчас судорожно ждут своего ареста!
В этот момент в кабинет шагнул полковник фон Раух с обнажённой шашкой в руках. За его спиной замкнули кольцо четверо гвардейцев.
При виде полковника лейб‑гвардии и императорских солдат Воропанов окончательно потерял самообладание. Его ноги подкосились, и он с глухим стоном опустился прямо на ковёр возле камина, судорожно хватаясь руками за грудь.
— Михаил Павлович Воропанов, — заговорил Рябинин. — Вы арестованы по обвинению в совершении государственных преступлений, участии в противозаконном тайном синдикате, организации убийств, мошенничестве и подкупе должностных лиц.
— Это… это ошибка… — пролепетал Воропанов. Губы его дрожали, а взгляд бегал по кабинету, полному гвардейцев. — Я простой управляющий… Я выполнял лишь приказания… Казимир Владимирович Прутков… Он заставлял меня! Это всё Прутков!
— О ваших отношениях с Прутковым вы подробно расскажете на допросе, — произнёс Белозёров, собирая с пола и из сейфа оставшиеся документы, векселя и личную переписку Воропанова. — Но смею вас заверить, ваш хозяин уже не сможет вам помочь. Его теневая империя полностью разгромлена, а из сейфа в Московском купеческом банке на Ильинке мы изъяли его личную документацию.
При упоминании сейфа Воропанов окончательно сломался. В его глазах погасла последняя надежда. Он моментально понял, что всё кончено. Сопротивление бессмысленно, а заступники в Петербурге и Москве предадут его в первую же секунду, чтобы спасти собственные шкуры.
— Обыскать кабинет и весь дом! Все бумаги, запечатанные конверты, книги учёта и ценности изъять! — отдал приказ полковник фон Раух. — На арестованного надеть наручники!
Двое гвардейцев подскочили к обмякшему Воропанову, заставили его подняться на ноги и щёлкнули на его запястьях стальными браслетами. Управляющий синдикатом не оказывал ни малейшего сопротивления. Он лишь жалобно всхлипывал и что‑то бессвязно шептал себе под нос, полностью деморализованный.
Обыск усадьбы занял около получаса. Сыщики и гвардейцы изъяли из сейфа и кабинета Воропанова целый ворох важнейших улик. Все изъятые документы были упакованы в два больших саквояжа и загружены в карету князя Долгорукова.
— Полковник, забираем только Воропанова. Остальных следует оставить здесь под охраной ваших людей, — произнёс Долгоруков. — В дальнейшем перевезём их в тюрьму, но сейчас это невозможно.
— Не переживайте, ваше сиятельство, — кивнул полковник и дал команду своим людям.
Воропанова запихнули в конный экипаж под охрану гвардейцев. Часть из них под командованием сержанта лейб‑гвардии осталась в усадьбе нести охрану. Остальные направились следом за каретой князя и конным экипажем.
Покинув разгромленную усадьбу, колонна на высокой скорости устремилась обратно в загородное имение князя Долгорукова.
Колонна вошла в имение князя, когда день уже приближался к полудню. Все сразу собрались в гостиной, куда гвардейцы привели Воропанова.