Страница 56 из 76
— Именно, — подтвердил человек министра. — Данный приказ за личной подписью министра предоставляет вам и господину Белозёрову чрезвычайные полномочия по ведению настоящего расследования. Вы выводитесь из прямого подчинения как московскому полицмейстеру, так и градоначальнику по этому делу. Любые попытки отстранить вас от должности, арестовать или изъять материалы отныне будут квалифицироваться как прямое государственное преступление и бунт против воли императорского правительства. Этот документ — ваш щит. Но предъявлять его губернским властям вы будете только в самый крайний случай, когда другого выхода уже не будет. Необходимо как можно дольше сохранять эту тайну. Как я уже говорил, министр желает одним ударом полностью уничтожить всю эту теневую структуру и вычистить всех продажных чиновников.
Карета тем временем уже подъезжала к имению князя Долгорукова. Спустя пять минут она плавно остановилась возле крыльца дома. Князь сразу же проводил всех в свой просторный кабинет на втором этаже, где их уже с нетерпением ждали Воронов и Румянцев.
На большом дубовом столе были аккуратно разложены все улики, собранные группой: зашифрованные документы Воропанова, фальшивый вексель, изъятая тетрадь Щукина с его подробными признательными показаниями, расписка на сто тысяч рублей, а также схемы финансовых потоков «Северного промышленного синдиката» и документы на земли купца Гусятникова с образцами руды и заключением Поленова. Дополнительно отдельной стопкой лежали протоколы допросов «Каллиграфа», курьера, «Седого», «Одноухого» и старшего приказчика Захарова, который вместе с Щукиным сейчас находился под охраной в имении.
Человек министра, Александр Николаевич, немедленно приступил к работе. Он снял перчатки, придвинул к себе кресло и в течение двух часов молча, с большим вниманием изучал каждый документ. Он сличал шифры, просматривал списки чиновников, получавших содержание от Пруткова, и перечитывал протоколы допросов. Белозёров, Воронов и Рябинин давали необходимые пояснения, раскрывая детали того, как Прутков планировал силовым и мошенническим путём прибрать к рукам земли с золотой жилой.
Наконец Александр Николаевич откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.
— Потрясающе… — тихо произнёс он, поглаживая подбородок. — Какая изощрённая, глубоко продуманная и страшная сеть. Прутков фактически создал государство в государстве. Бухгалтерия Воропанова — это прямой приговор трём десяткам высших чиновников империи, включая чинов канцелярии генерал-губернатора, судей и полицейских чинов Санкт-Петербурга. А тетрадь Щукина связывает Пруткова с убийствами Гусятникова, Поленова и Боброва. Доказательства неопровержимы.
— Что прикажет делать министр? — спросил князь Долгоруков.
Александр Николаевич встал и, расправив плечи, заговорил:
— Распоряжение министра однозначно: работать дальше и довести дело до полного разоблачения всей верхушки заговора! Мы не имеем права упустить ни одного фигуранта из списков Воропанова. Никаких компромиссов с местной властью. В Москве Прутков чувствует себя хозяином, но мы сломаем ему хребет.
Он повернулся к Рябинину и Белозёрову:
— Сдавать реальное дело и улики полицмейстеру, как они требуют до вечера, разумеется, ни в коем случае нельзя. Улики останутся здесь, в имении князя, под его охраной. Однако мы должны усыпить их бдительность. Аристарх Платонович, вы должны поехать к себе в окружной суд и сделать вид, что подчиняетесь их решению. Сформируйте фиктивное дело, свалите всё на беглого каторжника, как они хотят, и отдайте его. Пусть думают, что победили и напугали вас каторгой. Вы должны выиграть нам дополнительное время, чтобы мы успели установить всех причастных к этой теневой группе.
Александр Николаевич бережно собрал копии расшифрованных документов Воропанова, уложил их в свой портфель и запечатал его.
— Я немедленно отправляюсь в Санкт-Петербург, — подвёл итог Александр Николаевич. — Эти материалы будут на столе у министра и Государя через тридцать часов. Как только вы будете полностью готовы, министр даст сигнал из столицы: в Москву зайдёт специальный батальон лейб-гвардии. Мы арестуем Пруткова, Воропанова и всех их покровителей одновременно. Такую же операцию мы проведём и в столице.
— Ваше высокоблагородие, — задумчиво произнёс Василий.
— Да, Василий Игнатьевич? — Александр Николаевич внимательно посмотрел на Белозёрова.