Страница 47 из 76
— Это прекрасно, — улыбнулся князь. — Тогда едем. И я еду с вами. Как только его возьмём, сразу отвезём в моё имение.
Через пятнадцать минут карета Долгорукова уже выехала из арки доходного дома и, набрав высокую скорость, понеслась за город — в сторону тихого дачного посёлка, где располагался загородный дом Щукина.
Карета остановилась возле небольшого берёзового околка, не доезжая пятисот метров до резных ворот особняка Щукина. В двухэтажном деревянном доме управляющего, окружённом высоким штакетником, в окнах царила полная темнота. Хозяин и его слуги спали глубоким сном.
— Румянцев, Мохов, на вас охрана возле ворот, — приказал Воронов. — А мы с Аристархом и Василием — в дом.
Молча выбравшись из кареты, они двинулись к усадьбе. Перемахнув через забор с задней стороны дома, Румянцев и Мохов подкрались к воротам, где в тулупе, сидя на лавке, дремал единственный охранник. Прежде чем тот успел осознать происходящее, Румянцев обхватил его сзади и зажал рот, а Мохов точным ударом рукоятки своего револьвера отправил охранника в беспамятство.
Путь в дом был открыт. Василий вместе с Рябининым и Вороновым тихо зашли в дом. Быстро оглядевшись, Воронов показал на лестницу на второй этаж, где, судя по планировке, находились спальни.
Арсений Дмитриевич Щукин, мужчина средних лет с большими усами, в испуге открыл глаза и начал бешено дёргаться, когда на него, предварительно зажав рот рукой, навалились незнакомые ему люди. Он мычал и вырывался с такой силой, что Рябинин, недолго думая, поднёс к его голове револьвер и взвёл курок:
— Будешь дальше дёргаться или орать — пристрелю, — злым голосом прошипел Рябинин.
Глаза Щукина округлились от охватившего его ужаса. Он замер, не смея пошевелиться. Воронов тут же заломил ему руки за спину и защёлкнул наручники, а в рот воткнул кляп, сделанный из валявшихся возле кровати носков.
— Василий, бери его вещи, и уходим, — сказал Иван Макарович, силой заставляя Щукина подняться с кровати.
Пока Василий собирал вещи, Рябинин и Воронов уже потащили Щукина из дома.
Через тридцать минут карета уже неслась в сторону имения князя Долгорукова.
— Что такое⁈ Кто вы такие⁈ Это похищение человека! — закричал Арсений Дмитриевич, как только ему вытащили кляп в карете.
— Замолчите, господин Щукин, если хотите остаться в живых, — произнёс Белозёров. — Мы из сыскного отделения. Вы арестованы по обвинению в организации заговора и убийствах.
Лицо Щукина сразу побледнело, но спустя буквально несколько секунд он разразился громким смехом:
— Вы идиоты… — начал сквозь смех говорить Щукин. — За мной стоят такие люди, что вас сотрут в порошок. Дело закрыто либо его закроют в ближайшие дни. Теперь я вас узнал, — продолжал смеяться Щукин. — Судебный следователь Рябинин, сыщик Белозёров, бывший начальник сыска Воронов, его помощник Румянцев, сыщик Мохов. — Щукин остановил взгляд на князе. — А вот тебя я не знаю.
— Князь Павел Дмитриевич Долгоруков. И Прутков тебе не поможет. Дело ведёт лично министр внутренних дел. Так что, Щукин, веди себя спокойно и отвечай на вопросы. Тогда, — князь сделал вид, что задумался, — возможно, министр не отправит тебя вместе со всеми на каторгу, с которой ты уже не вернёшься.
После слов князя Щукин задрожал от страха. До него наконец стало доходить, что происходит.
Как только карета въехала во двор имения князя Долгорукова, к ней сразу подскочила охрана.
— Этого одеть, потом в гостиную, после допроса запрёте в соседней гостевой возле Захарова, чтобы оба под охраной были, — приказал князь, кивнув на Щукина, которого уже вытаскивали из кареты Румянцев и Воронов.
Охранники подхватили Щукина и, забрав его вещи из рук Белозёрова, стали одевать. Через пятнадцать минут охрана притащила его в гостиную, где уже все расположились за столом.
Василий Белозёров неторопливо подошёл к Щукину и показал ему тетрадь, которую они забрали из его сейфа.
— Итак, Арсений Дмитриевич, — начал Белозёров, встав напротив управляющего и пристально всматриваясь в его бледное лицо. — Мы провели обыск в вашем кабинете и вскрыли сейф. Как вы уже, наверное, догадались, мы нашли в нём тайник в нижней полке и достали оттуда эту любопытную тетрадь, в которой есть все ваши записи, схемы взяток, переписка с Воропановым и, самое главное, прямые указания Казимира Владимировича Пруткова. Также у нас имеется бухгалтерия Воропанова, в которой тоже много всего интересного.
Щукин нервно сглотнул, не сводя взгляда с тетради в руках Василия. Его большие усы смешно дёргались, а на лбу выступили крупные капли пота.
— Это… это какая‑то ошибка, господа, — заговорил он дрожащим, тихим голосом. — Я простой коммерсант! Эта тетрадь не моя! Я ничего не знаю ни про какого Пруткова!
— Вам не имеет смысла отпираться, Щукин, — произнёс Белозёров спокойным тоном. — Вы уже подтвердили в карете, что в курсе всего происходящего, и князь Павел Дмитриевич Долгоруков это подтвердит под присягой. Тем более в этом имении сейчас под замком сидит старший приказчик Гусятникова Захаров. Он уже дал нам признательные показания. Нам до мельчайших деталей известно, как вы встретили своего бывшего сокурсника Поленова в трактире, как выведали у него секрет золотоносной жилы и как побежали с этими известиями к Пруткову! А записи в вашей тетради это лишь подтверждают.
Белозёров смотрел на Щукина, который замолчал и опустил голову.
— Вы придумали всю эту кровавую схему, Щукин, — продолжил Василий. — Я не знаю, что конкретно вам обещал Прутков в качестве платы за всю эту грязную работу, но могу с уверенностью сказать, что он вас просто использовал. Вы для него всего лишь расходный материал. Делиться бы Прутков с вами не стал. Не тот он человек, чтобы раздавать направо и налево свои лесопилки и мануфактуры. После всего этого дела вас бы убили как ненужного свидетеля. Казимир Владимирович всегда устраняет тех, кто знает о его делах, — продолжал Белозёров, нагоняя страху на Щукина.
Щукин поднял голову и посмотрел на Белозёрова. Было видно, как внутри него рушится последняя надежда на защиту могущественного покровителя.
— Он… он обещал мне полную защиту и безопасность, — заговорил Щукин. — Казимир Владимирович клялся, что полиция даже близко не подойдёт к этому делу! Что прокурор и полицмейстер у него в кармане! А после дела он обещал передать мне все лесопилки и заводы Гусятникова.