Страница 91 из 412
Кайрит Шаорнэл
10 дней назад
Спасибо, Хаос, что я смог выбраться в освещённые коридоры!
Хоть какая-то надежда на то, что выход есть. А то эти катакомбы – как живое чудовище: глотают, пережёвывают и не собираются выплёвывать. Десять дней я блуждал по этой треклятой утробе: тупики, двери, коридоры, ведущие в никуда.
И они. Безликие.
Повезло лишь в одном: они здесь чувствуют себя в безопасности. Ходят мелкими группами, иногда поодиночке, уверенные, что в своей норе им нечего бояться. А мне так легче их вырезать. Один, другой, третий. Я уже сбился со счёта, сколько трупов лежит с перерезанным горлом.
Через время до меня дошло: балахон – лучший пропуск по их «дому». Теперь, если в темноте я встречу очередного последователя в капюшоне, есть шанс сойти за своего. Пусть даже пару мгновений, но этого хватает, чтобы первым вонзить клинок в печень.
В последний раз под балахоном оказался демон домена Талассар. Мой родич, кто должен был стоять рядом, а не против. Если честно, я не удивился. Но это не помешало мне ещё два десятка раз всадить нож в уже остывающее тело. Каждый удар был как плевок в подлого предателя, гной демонического рода. Одного убийства мало, даже пытки были бы слишком мягким наказанием.
Когда я впервые понял, что среди них есть демоны, привычный мир сгорел. Сначала я надеялся, что это единичные гниды, случайные трусы, которых поймали. Но нет – десятки. Десятки тех, кто продался безликим. Они предали свои семьи, повелителя, Эридон. И каждый их хрип в момент смерти был усладой для ушей.
Слабым утешением было лишь то, что среди братства оказались все: люди, эльфы, драконы, демоны. Всё та же мешанина, что когда-то поднимала мятеж против богов. Видимо, у гнили нет расовых различий.
Поначалу я прятал тела. Тащил по колено в мерзкой жиже в один из боковых ходов, сбрасывал в ямы, заталкивал под провалившиеся перекрытия. Потом плюнул – пускай видят. Живым я им всё равно не дамся, а если уж этот театр кончится, то я заберу с собой как можно больше безликих отродий.
Иногда приходилось брать их кровь, чтобы восполнять силы. Пара глотков из ладони – и мышцы вспоминают, как двигаться без дрожи, а шаг становится шагом, а не шатанием по стенам.
Но откаты выворачивали мозг наизнанку: коридор оживал, каменные плиты пытались раздавить меня, в тени мерещились лица тех, кого я убил на войне и в этих туннелях. Я пережидал это в укромных закоулках, пока видения не отпускали. Но чем дальше я шёл, тем труднее было понять, где кошмар, а где действительность.
Помимо прочего, поймал себя на том, что разговариваю с тишиной. Смеялся, чтобы не забыть, как звучит собственный голос. Смех отражался от стен и возвращался ко мне, усиливая ощущение бреда.
Однажды я расслышал звук воды. Тихий плеск, похожий на движение подземной реки. Сердце ёкнуло: я так долго мечтал хотя бы умыть лицо, смыть запах катакомб. Уже свернул в нужный коридор, когда взгляд зацепился за отметины на камне: мелкие зубцы, выцарапанные по краю арки, и ряд крошечных рунических точек. Я развернулся в другую сторону: ловушка или сигналка, неважно.
Безликие просто так ничего не делают.
На очередном повороте я вышел на одного из них. Маленький зал перед развилкой: три коридора в разные стороны, в центре зацементированная плита, некогда, кажется, закрывавшая шахту. Из бокового хода вышел безликий. Я натянул капюшон глубже, пряча лицо. Мы столкнулись почти нос к носу. Повисла глупая пауза, как в дешёвой пьесе.
– Чей голос тише тени? – тихо спросил он.
Их пароль. Правильный ответ, если память меня не подводит, звучал: «Того, кто без имени». Но я в их играх участвовать не намерен.
– Того, кто бродит в бездне.
Ему хватило секунды, чтобы понять и попробовать крикнуть. Этой же секунды мне хватило, чтобы зажать его рот ладонью, а второй рукой вогнать клинок в живот. Он рванулся в сторону, вцепившись мне в запястье: сильный, ублюдок. Я провернул лезвие и рванул его вверх, воздух из безликого вышел с сипом, тело обмякло.
Тишина вернулась, будто её и не тревожили. Я снял перчатку, провёл пальцем по своей окровавленной руке: не моя. Хорошо.
Начал осматривать тело. Удача наконец-то улыбнулась: до этого его «братья» попадались мне безоружными или с жалкими скальпелями из их «мастерских», а у этого оказался клинок. Я вытянул короткий меч, похожий на широкий кинжал с плотным, чуть волнистым лезвием. На рукояти был выгравирован уже знакомый мне символ безликих: шесть кругов разной величины, вложенных друг в друга, с треугольником в центре. Полезная штука.
– Спасибо, выродок, – сказал я трупу. – Возьму взаймы.
2 дня назад
Трупы их не обрадовали. Скорее, наоборот, – будто муравейник пнули. Балахонов по коридорам расплодилось вдвое больше: шуршат, нюхают, ходят уже не по одному, а связками. Пару раз они были близки. В узком пролёте я едва увернулся от клинка, что свистнул у виска, пока добивал другого. В долгу я не остался, с резкого поворота вонзил свой туда, где у выродка должно быть сердце.
Почему должно? А потому что я сомневаюсь, что у этих уродов оно есть.
Второй раз уже было сложнее: их было слишком много, в открытую атаку нельзя идти. Но даже при таком раскладе мне удалось избежать столкновения и остаться незамеченным. То ли везение отдаёт долги за тринадцать лет, то ли сам Хаос мне подмигнул, то ли мне попадаются идиоты… Не знаю.
Главное, что я не оказался снова в плену и даже пока жив – уже праздник.
Впереди послышались голоса. Я замер.
– …в восточном коридоре начинается шумиха, – голос наставительный, с привычкой командовать. – Поступила информация: скоро будут гости. Надо подготовиться к встрече, если всё же явятся.
Гости? Вот это уже интересно.
– Среди них те, кого ищет Круг. Отличный шанс.
– Разве мы не должны запустить протокол «Занавес»? – несмело подал голос второй, явно подчинённый.
– Нет, – оборвал его старший. – Держим в готовности. Но пока приказа сверху нет, коридоры не трогаем, – шаги начали удаляться, уводя разговор.
Что ж, удача, не подведи, ты мне всё же должна.
Я дождался, пока эхо почти стихнет, и двинулся за ними.