Страница 45 из 412
Мать подвинула к нам чашки с кофе, разгружая тяжесть разговора.
– Вы не в трактире спорите, – тихо напомнила она.
– Мы решаем вопросы войны и мира, – ответил я ей мягче и снова обратился к отцу. – Я не позволю ему оказаться рядом с Астартой без моего присутствия.
Взял чашку с горячим кофе в руку, чтобы не сорваться в крик. Но всё же добавил тоном, пресекающим возможные возражения:
– Будь я проклят, если допущу это.
В полной тишине короткой дуэли наших взглядов часы в другом конце зала ударили раз, второй. Отец бросил на них взгляд, затем снова посмотрел на меня.
– Ты так уверен в своей правоте и в чужих ошибках. Упрямство не самый лучший союзник.
– Как и ты, отец. Но я прошёл достаточно испытаний, чтобы научиться отличать слепое упрямство от благоразумия. Поэтому знай: я всё равно уйду с отрядом.
Отец промолчал: он не любит повторять сказанное.
Что ж, я привык не только идти, но и летать против ветра.
Мы долго смотрели друг на друга, ожидая, кто первым сдастся… Внезапно его взгляд снова изменился: в нём мелькнула искра довольства, после чего он тоже взял в руки чашку с кофе.
– Хорошо, – неожиданно согласился Таргадаэн и снова глянул на часы. – Ты возглавишь отряд. Но при одном условии: двоих в него назначаю я, и их кандидатуры не обсуждаются.
Под кожей кольнуло нехорошее предчувствие. Что Дамиан будет первым из этих загадочных «двоих», я даже не сомневался. А кто второй?
Хотя хуже этого дракона быть уже никого не могло, так что риск минимален.
– Двое твоих, двое моих. Без обсуждений и возражений? – повторил я. – Согласен.
– Договорились, – кивнул Таргадаэн. – Идем со мной.
Едва мы с отцом вошли в его кабинет, как в двери дважды постучали. На пригласительный отклик владыки они распахнулись… На пороге показался Дамиан Ксар’Андэйн: русые пряди приглажены назад, медные глаза светятся высокомерием.
Из-за его плеча выступила Фрея: серо-голубые глаза распахнуты, но взгляд собранный и внимательный. Встала на шаг левее брата, как и полагается, склонила голову в почтительном поклоне, показав до идеальности гладко сложенный на голове венок из волос пшеничного цвета. После чего встретилась со мной глазами и удержала взгляд на миг дольше, чем требуют приличия. Внутри недобро клацнул зубами зверь.
Я готовился ко многому, но только не к её появлению здесь. Осознание расставленной Таргадаэном ловушки, в которую я так легко угодил, пришло моментально.
Он продумал всё с самого начала!
– Позволь представить, – владыка улыбнулся. Победно так, торжествующе. – Дамиан и Фрея Ксар’Андэйн. Оба отправятся с тобой.
Зверь во мне поднял голову и медленно показал клыки. Я держал лицо.
– И ещё, – продолжил отец тем же деловым тоном. – Я не расторг вашу помолвку с Фреей, Ардаэн. Так что присутствие в отряде твоей официальной невесты успокоит Совет и позволит нам удержать необходимую линию.
Астарта Ш’эрен
Проснулась раньше птиц, будто кто-то тихо коснулся ключиц и сказал: «Встань»…
В покоях стояла прохлада предрассветных сумерек. Из распахнутых дверей балкона тянулся весенний воздух, заполняя пространство ароматами сирени и лилий, которые окружали дворец. Под балдахином было ещё темно и очень уютно, как в объятиях самой ночи, укрывшей меня от мира. Не успела я до конца проснуться, как память услужливо напомнила о прошедшей встрече с Риансом. Тело мгновенно отозвалось приятным покалыванием, словно его руки ещё касались кожи. Щёки предательски согрелись.
Да уж, воинственная демонесса с реакцией подростка. Прекрасно!
Справа на кровати мохнатой горой растянулся Кхарн. Густая шерсть пахла морозной водой и сосной, от дыхания по кровати шла небольшая вибрация. Да ладно, какое там дыхание: натуральный амарочий храп. Одной лапищей он придавил половину пледа, хвост свесил к ковру, а морду утопил в складках покрывала. Но стоило мне шевельнуться, как янтарные глаза приоткрылись, уши вздёрнулись вверх, и он, не меняя позы, стал прозрачным, чтобы не мешать мне подняться.
Мой мохнатый бандит с привилегиями.
Маменьке это никогда не нравилось, она терпеливо наставляла: «Зверю место у порога». Мне же было всё равно. Мой амарок будет спать со мной. Точка.
Откинула тяжёлую бархатную портьеру балдахина: бордовая ткань скользнула в сторону, выпуская меня в полумрак комнаты. Ступни утонули в ворсе. Я с наслаждением потянулась, чувствуя, как приятно растягиваются мышцы в теле.
Подошла к арочной двери на балкон, всмотрелась в предрассветное небо, где пока ещё далёкий свет солнца плавно отодвигал ночную темноту. Над дальними хребтами легла тонкая светлая кайма, горы из чернильных стали серыми, и где-то за ними начинала просыпаться равнина.
Пора приводить себя в боевую готовность.
Привычная утренняя разминка вернула телу гибкость и готовность к эскападам нового дня.
Взяв с комода гребень из тёмного рога, расчесала спутавшиеся ночью пряди, из-за чего те распушились наподобие одуванчика. Хорошо, что я всё же учила бытовые заклинания: проговорив нужные слова, вернула волосам их нормальный внешний вид, и, улыбнувшись своему отражению в зеркале на стене, отправилась в купальню. В умывальной чаше тут же появилась вода (спасибо чарам маменьки во всём дворце). Ополоснула лицо, чувствуя мятный аромат воды. Встала под магический водопад на пару минут – взбодрилась окончательно.
Закончив с утренними процедурами, вернулась в комнату, открыла гардероб. Натянула узкие брюки цвета тёмного какао: застёжка по центру, на бедре – ременной хомут под нож, на поясе – двойная лента со звякнувшими цепочками. Достала бордовый корсет с тиснением под чешую, стянула шнуровку. Родовой артефакт тут же улёгся в вырез. Сверху – дымчатая накидка с длинными разрезами, «хвосты» уходят за спину и не мешают движениям. Перчатки без пальцев обняли запястья; узкая стойка-ворот закрыла шею. Натянула сапоги до колена с крестовой шнуровкой, волосы собрала в высокий хвост, пару шпилек спрятала в основании.
Кхарн, давно вернувший себе материальную форму, зевнул и в один прыжок оказался у моих ног, ткнувшись носом в локоть. Я провела рукой по морде амарока, глядя в преданное сияние янтарных глаз.
Как ни крути, но события последних месяцев изменили моё отношение к жизни. Постепенно я начала иначе смотреть на многие вещи. Первое осознание пришло ещё в Осфэре. Потом Милдэвэй, Дар, Рианс, пребывание на Грани, возвращение Арса…