Страница 411 из 412
Собрав всю волю в кулак, я повела свою игру. Первые минуты всё шло именно так, как я рассчитывала. Пока Рианс не сказал, что слышал в Туманных землях. Это выбило меня из колеи. На короткий, но опасный миг. Я не сразу поняла, что он слышал не всё, лишь обрывок, не до конца. Сообразив это, я тут же обернула всё в свою пользу, не позволив дрогнуть ни голосу, ни единому мускулу на лице.
Говорить ему это оказалось мучительнее, чем я предполагала. Смотреть в его глаза, чувствовать его боль и при этом заставлять его поверить в сказанное. Если бы я дала слабину хоть на миг, он бы понял, что здесь что-то не так.
А этого допустить нельзя.
Когда всё было сказано и сделано, я вышла из зала, не понимая, как вообще ещё двигаюсь. Ком в горле давил и жёг так, что каждый вдох приходилось буквально выцарапывать. Но пока я не окажусь в покоях, маску нужно удержать. Я цеплялась за это, как за единственное, что ещё поддаётся контролю, и, как говорила Калирет, молилась, чтобы всё было не напрасно. Из-за шума крови в ушах я не услышала шагов Кайрита. Он не проронил ни слова, шагая рядом.
Яркий сиреневый свет возник передо мной, на миг ослепив. Кит застыл. Точно так же, как было при появлении Шаэру… Из облака света шагнула юная девушка – ослепительно красивая, до неестественности совершенная… но с совершенно разъярённым выражением лица.
– Это я ошиблась?! – яростно прокричала она.
От силы её голоса у меня прошла вибрация по всему телу. Зато восстановился слух.
– Я?! Да ты… – голос сорвался, но тут же набрал силу, – ты всерьёз решила, что имеешь право сомневаться во мне? Демоническое отродье, ты забыла своё место! Пыль с искрой в чужой ладони – вот кем ты была и остаёшься. Ошибка богов! Я позволила тебе больше, чем кому-либо, и ты осмелилась заявить, что мой дар – ничто, будто моё решение можно оспорить, унизить перед другими!
Её глаза сверкнули сиреневым светом.
– Я дала тебе лучшее, что могло быть в твоей жизни. Лучшее! А ты посмела отвернуться? Что ж, хочешь быть с огненным – будь! Делай
свой
выбор. Только помни: ты сделала это сама!
В её руках вспыхнула сине-красная пульсирующая нить, натянутая до предела. Одним резким движением она разорвала её.
– Подавись! И не моли потом вернуть!
Свет рассеялся вместе с богиней…
Я успела подумать о том, что Ил’Сарин тоже знает про Искру, а потом пришла боль. Она врезалась в грудь, как если бы кто-то сжал сердце в кулаке и провернул. Ноги подкосились, мир поплыл, и я рухнула, задыхаясь, не различая ничего за мутной пеленой слёз.
Меня подхватили чьи-то руки, занося в оранжевый переход. Я чувствовала движение, резкую смену воздуха, но боль была сильнее способности мыслить. На руке, прижимающей меня к груди, из-под рукава виднелся край татуировки.
Кайрит.
Боль медленно отступала, оставляя после себя ломоту. Я закрыла глаза и решилась посмотреть внутрь себя – туда, где была связь.
Была… Теперь там не было ничего.
– Всё получилось, – хрипло выдохнула я.
Кайрит с ноги вышиб дверь моих покоев и осторожно усадил меня в кресло. Сам тут же опустился передо мной на корточки, всматриваясь в лицо с такой пристальностью, будто пытался собрать по осколкам.
– Что получилось? – требовательно прозвучали слова. – Что это сейчас было, Астра?
Я с трудом сглотнула.
– Истинной связи больше нет.
Он моргнул, не поверил услышанному. Потом нахмурился, провёл пальцами по шраму.
– Так не бывает, – сказал он наконец. – Это невозможно. И зачем?
Вместо ответа я снова заглянула внутрь себя ещё раз, проверяя.
Ничего.
Только глухая тишина, от которой теперь разливалась другая боль. Та, что не пройдёт и не отпустит.
Теперь нас с Риансом ничего не связывало. Я сделала для этого всё.
Перед глазами вспыхнули его глаза – синие, ясные, как небо. И невообразимая боль в них, когда он спросил, всерьёз ли я. Тогда я выдержала. Сейчас – нет. Я съехала с кресла, словно из меня вынули стержень, и оказалась на полу. Руки снова дрожали. Я уткнулась лицом в подушки, прижимая их к себе, как щит, как последнюю преграду между мной и звуком, который рвался наружу. Крик не хотел выходить – он царапал горло, разрывал грудь, превращаясь в хриплый выдох. Я кусала ткань, чтобы не произнести его имя вслух. Потому что имя – это уже почти призыв. А возвращать было нельзя.
Потом я начала бить кулаками по полу. Раз. Ещё. Ковёр гасил звук, но не отдачу. Боль в костяшках была почти желанной – хоть что-то, что ощущалось не этой выжженной пустотой внутри. Воздух не проходил. Грудь сжимало так, будто там оставили раскалённое клеймо.
Я видела его снова и снова: линия плеч, длинные пальцы, взгляд, когда он ещё верил, что между нами есть нечто нерушимое. Его тепло, которое больше никогда не вернётся. Я сама это отрезала. Из-за выбора. Самого грязного и самого необходимого.
И тут я поняла, что всё было по-настоящему. Не воля богини, не узы – я любила Рианса просто потому что это был он. Только теперь в отсутствии моих сомнений не было никакого смысла.
Пока я проживала натуральную истерику, Кайрит не мешал. Он ловил падающие вазы, гасил огонь, едва тот разрастался, ставил щиты, когда не успевал перехватить очередной огненный шар. Ещё кто-то настойчиво стучался в двери, недовольный тем, что я поставила защиту на открытие перехода в свои покои. Кит ненадолго вышел и вернулся.
Когда дыхание выровнялось, а тело перестало дрожать, он сел рядом, опершись спиной о стену.
– Ты вообще знаешь, что твой брат решил, будто ты умерла?!
– Что?..
И тогда до меня дошло. Разрыв связи. Ещё не было такого, чтобы она исчезала без смерти кого-то из пары.
– Ты сказал ему, что всё в порядке? – спросила я, уже понимая ответ.
Кайрит фыркнул.
– Это было непросто, учитывая звуки за дверью, будто здесь шло сражение с троллем. Но он знает, что ты жива и здорова. По крайней мере, физически.
Он повернулся ко мне.
– А теперь ты расскажешь, ради чего решила так терзать себя и дракона?
Я кивнула. Поднялась, опираясь о стену, и выпрямилась.
– Сейчас увидишь.
Раскрыв переход, жестом позвала демона за собой…
Весенний воздух ударил в лицо, стоило нам выйти из перехода на вершину горы. Снег здесь давно сошёл, обнажив тёмные жилы породы. Между камнями пробивалась зелень, где-то ниже перекликались птицы, а над головой растягивалось светлое небо. Камень под ногами был тёплым от солнца. Я чувствовала это даже сквозь подошвы – странное, неуместное ощущение, учитывая, зачем мы здесь.