Страница 30 из 412
… Тело наслаждалось сладкой усталостью, упоительная истома разливалась по венам, каждая мышца пела блаженством, словно после долгого танца, прожитого сполна. Внутри царило тепло, смешанное с умиротворением, которого я не знала много лет.
Рианс лежал рядом, его грудь размеренно поднималась, как море после шторма. Мужская ладонь играла с моими волосами, то запуская пальцы в пряди, то наматывая локон на палец.
– Интересно получается, – проговорил он притворно серьёзным тоном, – стоит только прижать к себе демоницу, как она перестаёт напоминать о кинжалах и огне.
Я усмехнулась и устроилась на нём сверху. Склонилась и легко коснулась губами кончика его носа.
– Ты прав, это сильная магия.
Он изобразил полное удивление, вскинув брови:
– Удар по лицу или кинжал у горла куда больше походили бы на твою манеру ухаживаний. А ты вдруг стала такой милой. Мне стоит волноваться?
– Если ты хочешь продолжить сцену со связыванием, – с самым невинным видом протянула я, – мог сразу сказать.
Сапфиры опасно сверкнули, а губы тронула улыбка. В следующее мгновение он обхватил меня и оказался сверху.
– Только если силки будут на тебе, моя Изумрудка, – низко произнёс он и тут же накрыл мои губы своими.
Я снова таяла в поцелуе, в его руках… Огонь вспыхивал в ответ на малейшее движение, дыхание сбивалось. Я вновь готова была слиться с его бурей.
Но внезапно он оторвался, недовольно поморщившись, будто ему ударили по нерву.
– Что? – спросила я.
Рианс тяжело выдохнул, прикрыв глаза.
– Отец вызывает. Видимо, аудиенция правителей подошла к концу. Мне пора возвращаться в Драэль-Мор.
Недовольство мгновенно отразилось на моём лице. Он уловил это, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и мягко сказал:
– Всего пара дней, Астра. Нужно собрать отряд, и я снова буду рядом.
Хотелось возразить, но сказать я ничего не успела. Дверь в покои содрогнулась от резкого стука, а за ней раздался властный голос Аббадона:
– Арес, нам нужно поговорить.
Я вздрогнула и уже хотела вскочить, но Рианс удержал: его ладонь мягко легла на мою руку, а палец второй руки коснулся губ, давая знак молчать. И хоть во мне всё кипело, готовое отстаивать своё, я понимала: новый конфликт сейчас станет искрой в пороховой бочке.
Повторный удар в дверь.
– Арес, ты запечатал дверь?
Мы с Риансом удивлённо переглянулись.
Арес закрыл нас здесь!
Я подавила нервный смешок. Ну, конечно, брат всегда был мастером таких «тонких» намёков. Мы молчали, пока шаги отца не начали удаляться от двери. Только тогда Рианс тихо выдохнул:
– Значит, Арес нас запер, – в голосе звучала смесь весёлости и недоумения. – И как мне теперь отсюда выйти?
Я поднялась, собирая одежду и на ходу натягивая её. Пробурчала:
– Видимо, брат был уверен, что без запертых дверей мы бы так и не поговорили.
– Знаешь, – сказал Рианс, уже застёгивая рубашку, – у меня тоже были такие мысли. Ты ведь любишь убегать: от разговоров, от правды, от чувств.
Слова кольнули. Я понимала, что он прав, но всё же…
Сейчас же я не убегала, даже попыток не было.
Отвернувшись, сжала пальцы на ткани, уже почти накинув пояс, и в этот миг он подошёл сзади. Его руки легли на мои плечи, скользнули вниз, обняли за талию. Тёплое дыхание коснулось щеки, а губы оставили лёгкий поцелуй.
– Понял, больше эту тему не поднимаю.
Я прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в его близости.
– Спасибо.
Дверь бесшумно открылась, и в покои уверенно вошёл Арес. Окинул быстрым взглядом комнату, задержался на нас с Риансом. Уголки его губ поползли вверх в явно удовлетворённой улыбке.
– Ну что ж, – протянул он, потирая ладони, – дипломатические связи здесь налаживаются быстрее, чем за теми длинными столами. Теперь можно и к плану действий переходить.
– Арес! – я вывернулась из рук Рианса и уставилась на брата с упрёком. – Ты запечатал дверь! Как ты додумался? Как бы мы вышли? И, кстати, тебя искал повелитель.
Он пожал плечами, даже не попытавшись выглядеть виноватым:
– Если бы я этого не сделал, покои, скорее всего, уже пострадали бы от гнева Аббадона.
Спорить было бессмысленно: без печати папенька вошёл бы, и тогда…
– Ладно, – согласилась я с очевидным, – но больше не нужно запирать нас, как детей.
– Искренне надеюсь, что не придётся, – хмыкнул брат и посмотрел поверх моей головы прямо на Рианса. – Да, Рианс?
Рианс, до этого молчавший, ответил встречным вопросом:
– Арс, а как ты понял, что входить уже
можно
?
Арес словно ждал этого вопроса:
– Печать на двери среагировала, когда рядом оказался отец. Значит, он закончил разговоры с делегацией, и твой владыка готовится к возвращению в Небесный Град. Следовательно…
– Я понял, – перебил его Рианс. – Можешь не продолжать.
Арес улыбнулся и перевёл взгляд на меня:
– Я к отцу. Не знаю, сестрёнка, как надолго, так что можешь не ждать.
– Арс, постой, – окликнула я, прежде чем он успел выйти. – Так кто же пятая участница отряда?
Брат обернулся, в глазах мелькнула знакомая лукавинка.
– Пока рано говорить, она ещё не дала ответа. Но к рассвету я его получу, и тогда расскажу тебе.
– Снова тайны, – недовольно выдала я, но он только ухмыльнулся в ответ.
Слова Ареса о пятой участнице звучали загадочно, но я знала: если он что-то скрывает – значит, уже давно всё решил. Кивнув Риансу на прощание, Арес вышел, оставив за собой лёгкий след собственного довольства.
Рианс подошёл ближе, обнял меня, притянув так, что я тут же забыла об этой таинственной пятой участнице.
– Мне тоже пора, – сказал он у моего виска.
Низкий тембр его голоса отозвался дрожью в груди.
– Отец начинает злиться из-за долгого ожидания.
Он коснулся моих губ коротким поцелуем и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Я опустилась на край кровати, прижимая ладони к лицу. Мысли возвращались к Риансу, к его голосу, улыбке, признаниям. Странное ощущение: ещё недавно я готова была сражаться с ним насмерть, а теперь… Я провела пальцами по губам, где ещё оставался его вкус.
Очень многое изменилось между нами за последнее время, и мне трудно было поверить, что это не сон. Но разве сны оставляют на коже отпечатки дыхания? Разве сны умеют зажигать внутри свет?
Легко и непривычно…
Столько лет я боялась привязанностей, считала их слабостью, а сейчас ловила себя на том, что впервые за долгие годы не чувствую одиночества.