Страница 273 из 412
Астарта Ш’эрен
Долина, Лаэрис
Четыре дня спустя
Я сидела в музыкальном зале Лаэриса и смотрела, как Ламилия перебирает струны арфы. Кхарнаш устроился у моих ног, положив голову (точнее её часть) мне на сапог, и изредка лениво дёргал ухом, когда звук был особенно высоким.
Музыка всегда действовала на меня успокаивающе: снимала напряжение, выравнивала дыхание, вытесняла внутренний гул. Я даже сама пыталась научиться, но терпения мне не хватало. Зато слушать могла часами. Поэтому время от времени я приходила сюда, чтобы позволить гармоничным звукам сделать то, что не удавалось разуму.
Ламилия играла протяжную мелодию, напоминающую мягкое течение спокойной воды в глубине, куда почти не проникает свет…
С одной стороны, мне казалось почти кощунством вот так сидеть и слушать музыку, когда события вокруг приобретали всё более мрачные оттенки. Но мама всегда говорила: «Даже в самые тёмные времена Долины демоны находили место для радости. Это помогало не забывать, за что мы сражаемся». А сейчас мы снова вышли на тропу борьбы, но теперь уже всем континентом. Сорняки, именующие себя безликими, проросли глубоко в каждом государстве, и больше никто не питал иллюзий, будто их можно выжечь в одном месте и забыть.
Как оказалось, пока мы были в академии, Таргадаэн и Аббадон поговорили, признав ошибки прошлого, и, как я подозреваю, сказали друг другу слова, которые оба когда-то считали невозможными. После их многочасового общения союз двух держав был восстановлен, поскольку у каждого из правителей теперь было достаточно доказательств, подтверждающих вмешательство третьей стороны в события прошлых лет.
Затем на общей встрече Союза Шести Корон Аббадон и Таргадаэн объявили о завершении мирного соглашения и вступлении в силу договора добрососедства. Но главной их целью на этой встрече было предоставление правителям информации о безликих.
Дэрривон сразу поддержал предложение объединить усилия всех государств, потому что, благодаря Винфорду Салтону, император Фаэриус Элсигард не сомневался в происках безликого братства. Слава Хаосу, остальные тоже не усомнились в реальности угрозы. Теперь все, включая Лерстан и Монтарас, были в режиме повышенной готовности и искали у себя предателей.
И быстро поняли, что это куда сложнее, чем представлялось.
Мы знали точно: как и тысячи лет назад, в рядах безликих есть выходцы из каждого народа. Только теперь они действовали осторожнее. Пока их выявляли поштучно. Четверо в Небесном Граде и Монтарасе успели принять яд «Прах заклятых». Троих переметнувшихся демонов казнили в Долине после допросов, на которых они твердили одно и то же: «Мы хотим избавиться от гнёта богов». В Дэрривоне Орден, проверяя преподавателей, раскрыл ещё двоих. Отравиться они не успели, но полезной информации у них не было: их завербовали совсем недавно.
Зато Берг после снятия ментального приказа рассказал, как около десяти лет назад безликие переманили его к себе, упирая на то, что боги безразличны к эридонцам, иначе бы они вмешались в Великую вражду
49
[Великая вражда – масштабная война между демонами и драконами, ставшая крупнейшим межрасовым конфликтом в истории Эридона. Начавшись как противостояние двух древних сил, она быстро вышла за их пределы и втянула в себя другие народы континента, нарушив устоявшийся порядок и изменив политическое и магическое равновесие мира.]
, которая едва не погубила Эридон. Братство уверяло, что знает способ получить равенство народов и независимость от богов без войны и жертв.
Эирик Берг оказался из тех магов, что недолюбливали драконов, демонов и даже эльфов. Наше превосходство над людьми их, мягко говоря, удручало.
Как человек с такими взглядами стал ректором межрасовой академии – для меня загадка.
Неприязнь к более сильным расам, умноженная на зависть, породила в нём обиду на богов. Безликие подсунули Бергу надежду на получение новых сил. Это и подтолкнуло Берга к согласию. Он рассказал, что поначалу просьбы были редкими и безобидными: зелья, артефакты. О катакомбах он тогда не знал. И даже не подозревал, что за словами о независимости от богов скрывается создание армии монстров для новой войны. Когда Эирик понял, что его обманули, он попытался выйти из игры, но его погрузили в короткий стазис. А очнулся ректор уже с ментальным приказом, который сработал бы на неповиновение или попытку рассказать о том, что на нём есть воздействие.
Первые пару лет его рука тянулась к яду при каждой мысли воспротивиться приказу или предупредить других. Со временем Берг сумел частично приглушить воздействие, но уже успел натворить достаточно. Среди его «заслуг», помимо передачи информации обо мне и сокрытия ритуала на территории академии, было и отправление адептов по указанным координатам «в один конец». После каждой пропажи адепта ректор писал очередной отчёт про «неудачу» мага во время практики. Редкие книги из закрытых секций, ингредиенты, снятие защитных контуров в академии, чтобы другой безликий смог беспрепятственно войти и взять что нужно. Ни следов, ни лиц, ни имён. Те, кто к нему приходили, всегда были в масках.
О том, что стало с Бергом после допроса сотрудниками Ордена, я не знала. И, если честно, мне было всё равно. От него больше не было никакой пользы.
Должность ректора временно занял магистр Эльва́р Тре́нн, преподаватель управления потоками. Человек спокойный, собранный и достаточно умный, чтобы не считать себя центром мироздания.
…Арфа сменила ритм. Кхарнаш потянулся и ткнулся носом мне в колено. Я машинально провела ладонью по его холке, чувствуя под пальцами тепло…
Правители готовились к войне. Как ни старайся называть это иначе, безликие уже собрали армию. Об этом сказал Берг, это подтверждал Марбас. Мы слишком долго смотрели в другую сторону, пока наш общий враг копил силы.
Кстати, о Марбасе.
Я никому не рассказала о его попытке меня убить: ни Арсу, ни Риансу, ни отцу. И Кайрита попросила молчать. Правда, оставался Дамиан, но тот был настолько поглощён собственным унижением и яростью из-за Сартара, что почему-то ни словом не обмолвился о Марбасе. Это немного настораживало, ведь он использовал малейший повод, чтобы выставить демонов виновными. А тут молчит.
Ладно, с ним позже разберусь. Пока надо понять, почему я сама выбрала тот же путь.
Здравый смысл подсказывал, что я поступаю глупо, ведь это прямая угроза моей жизни. А вот чувство, которое толкнуло меня спасти Марбаса, и сейчас не позволяло открыть рот и выложить всё, как есть, упрямо твердя: «Подожди».