Страница 268 из 412
– Ты не имела права рисковать жизнью, зная, что они тебя ищут! Не делай вид, что не понимаешь этого.
– Ты просто не доверяешь мне, – я подняла подбородок.
– Я доверяю тебе, – ответил он. – Но не доверяю миру вокруг тебя. Астра, я никогда не позволю тебе рисковать своей жизнью.
– Ты не имел права решать за меня, где мне быть и куда идти.
– В тот момент я думал только о том, чтобы спасти тебя, – он подошёл ближе, и я почувствовала тепло от его тела. – Ты неожиданно исчезла, да так, что тебя не мог найти даже брат. А теперь удивляешься, что я не спросил разрешения на твоё спасение.
Мы замолчали. Тишина между нами стала напряжённой, как воздух перед грозой. Я уже собиралась развернуться и уйти, когда Рианс вдруг прошёл мимо меня и сел за клавикорд. И зал наполнился звуками.
Это была совсем не такая музыка, какую играла Ламилия: не лиричная и не убаюкивающая. Возникло ощущение, что пальцы дракона заставили звучать, петь и стонать то, что висело между нами минуту назад. Мелодия рвалась вперёд, обрывалась, снова поднималась. Казалось, Рианс не играет, а спорит, требует. Музыка рождала напряжение, от которого хотелось сжать зубы. Я чувствовала его кожей, позвоночником, под рёбрами, где обычно живёт тревога.
А Рианс смотрел на меня и продолжал играть. Каждый звук ложился так, будто был необходим, иначе всё рухнет. И в какой-то момент я поняла, что он играет не «про сейчас».
Он говорит о том, когда меня не было рядом с ним. Про внезапно возникшую пустоту, которая оглушает. Про ожидание, в котором каждый миг кажется вечностью. Про ярость, когда не можешь ничего изменить и остаётся только держаться, чтобы не разнести мир в клочья.
Мелодия сорвалась вниз, и у меня сжалось горло: звуки говорили столько, что хотелось закрыть уши, но я не смела…
А потом – отчаянный взлёт, как решение, принятое на пределе сил. Мощными аккордами Рианс передавал своё состояние, когда хватаешь свою пару и тащишь прочь, потому что иначе потеряешь навсегда. Когда готов стать кем и чем угодно, лишь бы не пустить её обратно в темноту.
Последняя нота отзвучала, но я не могла оторвать взгляда от сапфировых глаз, наполненных болью. Само собой вырвалось:
– Я не знала, что ты… умеешь играть.
Рианс поднялся, медленно закрывая крышку инструмента и продолжая держать меня взглядом.
– Изумрудка, я сыграл то, что испытал с момента, как мы разделились в Топях. Я хотел сказать тебе о том, что чувствовал, когда ты пропала и никто не знал, где ты. О том, как я сошёл с ума от беспокойства за тебя, когда узнал о смерти твоего телохранителя. И о том, когда ты, с горящими глазами, рвалась туда, откуда я тебя только что вытащил.
Я открыла рот, но он не дал мне вставить ни слова.
– В тот момент я готов был сделать всё возможное, лишь бы не позволить тебе вернуться. Потому что, повторюсь, я ни при каких условиях не позволю тебе рисковать собой. Ни в этой жизни, ни в какой-либо другой.
Сжав кулаки, я наконец обрела голос:
– Поэтому ты решил пойти туда один? Совершенно не думая о том, что я переживаю за тебя точно так же?! Но тебя – в отличие от меня – безликие не будут стараться оставить в живых!
– Я дракон, Астра. Твой дракон. Защищать тебя – это
моя
обязанность. Поэтому да, я буду их искать, пытать и убивать, пока угроза для тебя и всего континента не исчезнет.
Он наклонился ближе, добавил шёпотом:
– И тебе стоит помнить главное: какой бы ни была опасность, дракон, за истинной которого ведут охоту, куда опаснее.
Рианс был настолько близко, что я чувствовала, как он держит себя на пределе. И не успела ни отступить, ни что-то сказать, когда его рука охватила мою талию и рывком притянула ближе. Мои губы накрыл его требовательный поцелуй, без просьб и сомнений. В нём слились воедино злость, страх, облегчение, желание – всё то, что мы упорно держали под замком последние дни. По инерции я упёрлась ладонями ему в грудь, но ответила так же: жадно, не сдерживая ярость, которой давно было тесно. Мир сузился до его прикосновений, моего пульса и нарастающей страсти. Ладонь Рианса легла мне на затылок, пальцы вплелись в волосы, и всё вокруг – зал, колонны, инструменты – исчезло, растворившись в ощущении близости.
Пытаясь удержать равновесие и не разнимая рук, мы переместились, задевая занавеси плечами. Лёгкая ткань взметнулась от горячего порыва воздуха и окутала нас, превращая пространство в нагретый кокон. Рианс прижал меня к стене, и прохлада камня на лопатках контрастом словно толкнула меня ещё ближе к его обжигающему, опасно близкому телу. Я вцепилась в рубашку на его груди и рванула. Материя треснула, мои ладони прошлись по бархатной коже. Он выдохнул мне в губы что-то бессвязное, завершив это низким рыком и коротким укусом в плечо. После чего перехватил мою ногу и крепко сжал бедро, лишая возможности отстраниться.
Но у меня были другие намерения. Остатки рубашки вспыхнули и исчезли, оставив его обнажённый торс в полном распоряжении моих рук. Рианс притянул меня так близко, что между нами исчезло само понятие расстояния. Его горячие ладони прошли по моей спине мягко и плотно, будто запоминая каждый изгиб. Я откликнулась телом, выгибаясь, вжимаясь, позволяя этому напору вести. Он склонился ниже, растягивая мгновение, и прошёлся губами по щеке, по шее, по ключицам – не лаская, а отмечая, оставляя за собой жар прикосновений. У меня закончился воздух, пальцы нашли его плечи и вцепились, чтобы удержаться на ставших ватными ногах.
Он тут же крепко подхватил меня и шагнул в сторону. Через миг я почувствовала под собой мягкую упругость дивана, принявшую наш вес. Рианс оказался сверху, закрывая обзор, пространство, мысли: я тонула в сапфировой бездне до головокружения.
Застёжки на моей одежде разлетались под его нетерпеливыми пальцами, будто каждое мгновение промедления было ещё одним испытанием на прочность. Я ответила тем же: сорвала, стянула всё, что оставалось на нём, с непонятным восторженным облегчением чувствуя, как под ладонями ткань сменяется горячей живой реакцией.