Страница 192 из 412
К правде о ней меня привели видения, о которых я никому не мог рассказать. Задолго до всех событий, когда во мне проснулся этот дар, я не боялся рассказывать о том, что видел. Но будущее неизменно становилось хуже каждый раз. Как будто сам факт произнесённого становился дверью, через которую беда входила быстрее.
Со временем молчание превратилось в привычку, похожую на старую броню: тяжёлая, неудобная, но защищает. А сейчас я начинал сомневаться, что это решение верное.
Марбас тоже молчал – и к чему это привело? Он исчез, и теперь мы даже не уверены, жив ли он. Может, если бы он сказал Лашарель о том, что видел, мы бы уже смогли выйти на братство?
А теперь мы этого никогда не узнаем…
Отец не сказал Астарте о первых покушениях. Мама… Вроде ничего критичного, но тоже ведь не рассказывала о своём прошлом. Я пятнадцать лет вообще не имел возможности говорить, а когда вернулся, стал ещё более осторожным в словах.
Неужели это отличительная черта рода Ш’эрен?
Я задумался, глядя в пространство перед собой. Магия дрогнула у самого края сознания: тонкий, едва уловимый сигнал на зеркальной грани. Приподнялся на локтях, всматриваясь. Поверхность зеркала на противоположной стене затянулась дымкой, как будто на неё легли остатки ночного тумана: кто-то пытается выйти на связь.
Я поднялся с кровати и подошёл ближе. Стоило коснуться ладонью холодной оправы, как дым на стекле отступил, собираясь в серебристые завитки. И в глубине отражения проявилось знакомое лицо.
– Рианс, с Таргадаэном всё хорошо? – спросил я первым делом.
– Теперь да, в противном случае мы бы сейчас не разговаривали, – усталость в голосе друга смешивалась с облегчением, но из глаз тревога не уходила. – Где Астарта?
– В Акроне, в академии. С ней Зарен, она в безопасности.
– Я так и не смог с ней связаться.
– В Акроне активированы артефакты блокировки, – объяснил я. – Не волнуйся, у нас есть свои способы держать связь с Астрой. С ней точно всё хорошо, утром я верну её в Долину.
Лёгкая туманность ещё колыхалась внутри зеркала, когда Рианс, на мгновение опустив взгляд, снова поднял его. Я понял, что ночь у него выдалась не легче моей.
– Арес, прошедшие сутки были самыми тяжёлыми за последние годы. Мы были правы, – друг качнул головой. – Именно братство стало причиной той войны. И они попытались сделать это снова, только на этот раз демоны должны были стать виноватыми.
Сказанное не удивило, но неприятное напряжение сжало грудь.
– Моего отца отравили, – продолжил он. – И в стенах дворца поймали демона, который сказал, что действовал по приказу Аббадона. Я удерживал Совет от объявления войны твоему народу, а они приносили мне всё новые «доказательства», – он устало провёл ладонью по лбу. – Не верится, что прошло всего чуть больше суток с тех пор, как мы вышли из Топей. Ощущение, будто дни.
Отец с Хаймером были правы. Совету скармливали идеальный сценарий, чтобы ударить в самое больное место – старую рану между нашими народами. Нет ничего проще, чем взять вражду пятнадцатилетней давности и вывернуть её так, чтобы все поверили в повторение.
– Но есть и хорошие новости, – Рианс сказал это так, будто сам не верил, что они действительно хорошие. – Я нашёл одного из последователей безликих. Представляешь, Арс, эти твари сидели в моём Совете. Теперь я точно знаю, как им удалось организовать покушение на тебя и не оставить следов. Дракон с даром мемориан, которому мы доверяли все проверки, оказался одним из них. Сейчас в Драэль-Море идёт скрытая проверка всех приближённых к владыке. Мы пока не понимаем, насколько глубоко они пустили корни.
Вот почему нитей всегда не хватало. Вот почему мы не находили зацепок. Мемориан – идеальный инструмент, чтобы очистить любую ложь, убрать любой след. Если дракон мемориана сам принадлежит братству, он мог выдавать любую информацию за чистую монету.
Мы с Риансом подозревали, что безликие действовали близко. Но что они сидели в Совете…
– Расскажи подробнее. Всё, что можешь, – попросил я.
Рианс кивнул и начал объяснять. Я слушал, собирая сказанное в общую картину, где каждый элемент, будто камень, ложился в общий фундамент. И картина вырисовывалась пугающе ясная.
Когда он замолчал, мысль сама вышла на поверхность.
– Кровь огненных демонов в яде… Значит, вот зачем им были нужны демоны.
– Ты о чём? – не понял Рианс.
– Пожалуй, пришла моя очередь делиться новостями. После твоего ухода в Драэль-Мор у меня было видение. Сейчас я могу говорить о нём без риска, потому что будущее уже изменилось. Я видел вторжение драконов в Долину. И понял, что это связано с покушением на Таргадаэна. Поэтому я вернулся сразу же, как ты ушёл.
Рианс молчал, только взгляд стал острее. Ему всегда было свойственно слушать так, будто он складывает внутри себя схему, и сейчас она перестраивалась с каждым моим словом.
– Когда я прибыл, отец сказал, что не помнит, какие были доказательства твоей виновности в моей смерти. Он попытался восстановить цепочку, в итоге вышел на десятки оборванных нитей. Как ты знаешь, без причины демоны не страдают провалами в памяти, так что мы поняли, что среди нас был предатель. И начали собственную тайную проверку.
Я провёл пальцами по оправе зеркала, прогоняя внутреннее напряжение.
– В ходе проверки нашли дневник наставника Астарты. Оказывается, он смог проникнуть в братство. Был в их катакомбах, слышал разговоры. И там, – я перевёл дыхание, – там он нашёл огненных. Живых. На них ставили какие-то эксперименты. Поэтому, Рианс, – я посмотрел ему в глаза. – Если вы нашли следы их крови в яде, не нужно быть предсказателем, чтобы понять, откуда она там взялась.
Рианс отвёл взгляд в сторону.
– Я об этом не подумал, – виновато признал он. – Арс, кровь стала для меня доказательством вашей…
Он не договорил. Но я и так понял, что должно было прозвучать дальше.
– Рианс, я всё понимаю. Все факты указывали на мою семью, на Долину, на отца. Даже удивлён, что ты продолжал искать другое объяснение. Отец не смог. Несмотря на то, что дружил с Таргадаэном куда дольше, чем мы с тобой.
Губы Рианса тронула грустная улыбка.
– Я предпочитаю учиться на чужих ошибках. И точно не хотел стать тем, кто вернёт вражду между… – он вдруг оборвал фразу на полуслове.
Взгляд стал отстранённым, как когда он что-то вспоминает. Я не торопил. Рианс заговорил медленней, воскрешая слова в памяти: