Страница 20 из 60
— А недавно ко мне начала возвращаться память. Но, это, кусками. Тут помню, тут не помню, — похлопал я себя слегка по голове. — Меня очень хорошо били в тюрьме, видимо, что-то повредили.
Мне показалось, я выкрутился.
Хоть папаша и был весь само неверие, но какая-то доля охренина в нём всё же была.
— И теперь периодически я начинаю превращаться в ррейх (в медведя). Иногда я могу контролировать происходящее, а иногда нет… и знаешь, ещё я обнаружил и другие способности!..
— Если тебя укусил ррейх, должны были остаться следы. Где они? — отец поднялся, видимо, желая удостовериться в действительности и наличии.
— А на мне теперь всё как на собаке заживает! Вон, Шестая не даст соврать. Верно, сестрица?
Теперь перекрестье взглядов собралось на растерянной Шестёрке. Я ей усиленно подмигивал левым глазом.
Та очень заторможенно кивнула.
— Ну, это правда, отец. Тринаверсе очень быстро восстанавливается… на удивление…
— А я о чём говорю. Так что, папаня, теперь я Челмедведололь.
Ухи отца задёргались, как крылышки у бабочки. Медленно-медленно он положил на них руки и звонко похлопал. Те встали торчком. Потом он покосился на Седьмую, взглядом как бы спрашивая: «Ты слышала сейчас тоже самое?» Но спросил другое:
— Говоришь, два часа с Пятой?.. — потом медленно перевёл свой взгляд на меня. — … Тринаверсе, у тебя нет… объяснения получше, нежели… укус ррейха.
Я серьёзно задумался. На пару секунд. Прямо позу мыслителя Родена принял.
— Неа.
— … отец, а кто такой человек-ррейх-маленькая девочка? — прошептала Семёрка, которая наконец переварила эту страшную фразу.
Тишина стояла практически как на кладбище…