Страница 31 из 79
Нарвская сторона становилась средоточием промышленных предприятий, которые чаще всего размещались вблизи густо протекавших здесь рек и речушек, и уж тем более вблизи Финского залива, и, увы впоследствии полностью, отрезали город от побережья. Во всяком случае, мечта Петра Первого приучить своих «сухопутных» подданных вдохновляться здесь видом взморья была забыта. Дачная местность постепенно принимала совсем другой облик. Вокруг фабрик, заводов, порта возникли улицы, где строились бараки и доходные дома, в основном для рабочих. Рабочий люд жил также и в близлежащих деревнях: Волынкине, Верхнем и Нижнем Аутове (Автове), Емельяновке, Новой (Сосновке), Тентелелеве, Ямской Слободе, Ульянке, Лигово. Чаще всего деревни находились по берегам речек.
В связи с осушением местности и устройством канализации уменьшилось питание ряда естественных водотоков. Реки превратились в речки, речки в ручьи, а ручьи, заключенные в трубы, и вовсе перестали существовать. Не стало, например, речки Тентелевки, впадавшей слева в реку Таракановку. Резко сократилось число водоемов (озер, прудов). Поскольку небольшие озера затрудняли планировку и мешали строительству, они были полностью засыпаны. Такая участь постигла, в частности, группу прудов на острове Гутуевском. Человек сам перекраивал эту местность, отказывая в существовании одним водоемам и по своей воле давая жизнь другим. К примеру, титаническая работа была проведена при строительстве Морского торгового порта (1874—1885 гг.): прокладывались новые каналы, расчищались реки в юго-западной части дельты Невы. Особых усилий потребовало сооружение Морского канала. Его длина — 30 км, ширина — 80—120 м и глубина — около 9 м. Канал пересекает Невскую губу с востока на запад и соединяет устье реки Невы с открытой частью Финского залива. Чтобы предотвратить заиление, неизбежное на мелководье при сильном волнении, часть канала заключили в дамбы.
До его создания большие торговые суда разгружались в Кронштадте, а военные корабли, которые строились на городских верфях, выводились в море без оснастки и только в Кронштадте вооружались окончательно. Вот что написано в путеводителе по Санкт-Петербургу, изданном в 1903 году: «Морской канал открыт 15 мая 1885 года... Количество земли, вынутое в русле всего канала, достигло миллиона кубических саженей; стоимость выразилась в 10 миллионов рублей... С открытием Морского канала Петербург сделался доступным для океанских кораблей иностранных держав; в настоящее время морские суда могут доставлять грузы прямо в Новый порт, не прибегая к помощи перегрузочных судов в Кронштадте... В "Ковше" (так называют местные жители гавань Нового порта) одновременно могут выгружаться 10—12 океанских пароходов. Гутуевский остров лет 20 тому назад был пустырем, поросшим травою, но с открытием канала в нем развилась торговля, и он стал застраиваться. С 1902 года сюда перенесена с Васильевского острова Таможня, для которой на берегу Невы выстроены особые здания и пакгаузы. Во время навигации на Гутуевском острове царит страшная сутолока: разгружаются и нагружаются иностранные пароходы, сюда же по ветви Николаевской железной дороги подходят к пристани вереницы вагонов... От Николаевской железной дороги проведена сюда портовая Путиловская ветвь, которая подходит к самой гавани, к "Ковшу", где стоит элеватор. Назначение последнего — перегружать и очищать хлеб...»
Как Нарвская Застава, так и пригородные деревни были в основном застроены деревянными домами без удобств. От Нарвской Заставы до Путиловского завода ходила конка, которую в 1907 году сменил трамвай. Как и на других рабочих окраинах, здесь не было ни канализации, ни водопровода. Только после революции Нарвская Застава и деревни вошли в городскую черту.
Именно эти места первыми принимали на себя удар водной стихии. Вот как описывает известный историк М. И. Пыляев самое страшное наводнение 1824 года:
«...Когда жители Адмиралтейской стороны еще не предвидели несчастья, низменные места, лежащие по берегам Финского залива и при устье Невы, были затоплены, и жители Гавани, Канонирского острова, Гутуевского, деревень: Емельяновки, Тентелевой и казенного Чугунного завода, близ Екатерингофа (Путиловского — Кировского. — Авт.)., терпели бедствие... Необозримое пространство вод казалось кипящею пучиною, над которой распростерт был туман от брызг волн, гонимых против течения и разбиваемых ревущими вихрями. Белая пена клубилась над водяными громадами, которые, беспрепятственно увеличиваясь, наконец яростно устремлялись на берег. Множество деревянных построек не могли противостоять огромной массе воды и с треском обрушились...»
Радикальные изменения в рабочем районе начались в двадцатые годы XX века, уже при Советской власти. Основные здания, окружающие площадь Стачек, построены в конце 1920—1930-х годов.
Здесь находится первенец советского клубного строительства Дворец культуры имени А. М. Горького (1925—1927 гг., архитекторы А. И. Гегелло, А. И. Дмитриев, Д. Л. Кричевский, инженер В. Ф. Райлян). Выполнен он в стиле популярного в то время конструктивизма, для которого была характерна четкая функциональная организация пространства. Основной объем здания — зрительный зал на 1900 мест. Галереи-фойе выделены на фасаде огромными витражами. К выступающим башням лестничных клеток симметрично примыкают пятиэтажные корпуса клубных помещений. Дворец получил международное признание: в 1937 году на Всемирной выставке в Париже архитектору А. И. Гегелло был присужден почетный диплом «Гран-при».
Недалеко от площади, на Тракторной улице (бывшем Крыловом переулке), был построен одни из первых жилых массивов для рабочих Ленинграда, «город-сад»: пятнадцать трех- и четырехэтажных домов. Эти дома оригинально смотрелись за счет выступающих объемов лестничных клеток и балконов, необычных высоких полуарок, соединяющих дома. Еще один близкий по архитектуре жилой комплекс был построен на так называемом Серафимовском участке (Стачек пр., 27—35, Белоусова ул., 4, 5, Турбинная ул., 36, 38). Один из авторов «города-сада» архитектор Г. А. Симонов вспоминал: «Нам указали, что с политической точки зрения нужно улицу Стачек сделать лучше Невского проспекта».