Страница 66 из 75
— Но у нас вещей много. — улыбка пропадает с лица командира коммунаров: — Это что за отвратительная организация встречи.
Я пожимаю плечами — устраивать дискуссию на перроне я не собираюсь, хотя у меня есть что сказать товарищу командиру и его команде.
Тридцать — не тридцать, но за сорок минут я довел отряд до базы отдыха профсоюза. Парни прекрасно справились с переноской своих вещей до места базирования, я добровольно взвалил на плечи увесистый рюкзак одной из девчонок, в общем дошли до места без проблем. Проблемы начались, когда мы вступили на территорию базы отдыха.
— Это что такое? — взревел товарищ Бугров, тыча пальцем в две большие армейские палатки, установленные на берегу Реки: — Мы не об этом договаривались!
— Согласен. — я оглянулся на столпившихся за нашими спинами коммунаров: — Договоренность была о том, что мне перечисляют необходимые денежные средства, а я вас размещаю и обеспечиваю трехразовым горячим питанием. Была договоренность со столовой и общежитием аспирантов о выделении вам комнат, с расселением по два человека, удобства в отсеке, по две комнаты на отсек, но, несмотря на мои неоднократные обращения, денежные средства до сих пор не поступили. До разрешения ситуации я приготовил две палатки с кроватями и продуктов на три дня, на двадцать человек. Девчонкам есть комната в домике, вода из городского водопровода, можно спокойно пить, летняя кухня с электроплитой на четыре конфорки вон там, там же и летний душ. Тут станция технического обслуживания действует, круглосуточная, поэтому на территорию чужие не заходят, вещи можете в палатках оставлять. Надеюсь, что в течение пары дней вопрос с деньгами благополучно разрешится, и вы переедете в общежитие. Давайте теперь вы сбросите вещи в палатках, через пять минут соберемся вон там, под навесом, где летняя столовая, и обговорим план работы на ближайшие дни…
— У нас свой план работы, согласованный с Центральным комитетом… — зарычал взбешенный товарищ Бугров: — И знай, Гуров, я такое наплевательское отношение к порученному делу с твоей стороны без последствий не оставлю. Надо же — дранные палатки он поставил, благодетель!
— Когда будешь на меня жаловаться, фамилию не перепутай, я не Гуров, а Громов. Телефон в будке сторожа, «восьмерка» работает. Желаю счастливого отдыха. — сплюнув на траву, я пошел к боксам СТО, где как раз парни заканчивали монтировать на моем джипе очередной модный аксессуар.
Досадно, что кто-то из партийных товарищей в Москве решил меня «кинуть», ну и ладно. От того, что москвичи сожрут шестьдесят порций еды я не обеднею, а дальше сами –сами. Парни с СТО имеют четкие инструкции и особо пакостить гостям не дадут, а я через пару дней посмотрю, как дела у заезжих гостей. Жаловаться и искать правду сейчас бесполезно. Кто-то решил основательно вставить мне палку в колеса, чтобы моя фамилия не стояла рядом с успешными акциями. У Кирюхина сейчас запарка, а других хороших контактов я в столице не имею, провинциальный выскочка там совсем не ко двору пришелся, поэтому пусть все идет, как идет.
Когда я выезжал с территории базы отдыха, командир коммунаров собрал вокруг себя свою группу и что-то им горячо вещал, размахивая руками. Разглядев меня в машине, он презрительно сплюнул, одарив меня возмущенным до крайности взглядом. Видимо, по понятиям товарища Бугрова, я должен был продать свою красивую машину, но обеспечить комфортное пребывание в нашем захолустье посланцев Великой Москвы.
Сердце Города. Мэрия. Кабинет Громова.
— Ну и какие будут предложения, товарищи?
Несмотря на все старания Матвея, собрать фракцию депутатов — большевиков в Городском Совете удалось далеко не в полном составе. В кабинете, плечом к плечу (из-за тесноты помещения, а не какой-то там общности), сидели всего семеро депутатов, и я с Матвеем, моим верным помощником.
— Мне приятель вчера звонил из столицы… — сидевший рядом со мной депутат понизил голос и склонился к столу, показывая тем крайнюю степень секретности сообщаемых им сведений: — Что там в новых условиях склоняются призвать всех голосовать за Шахтерова.
Собравшийся народ сдержанно, но одобрительно загудел.
— Ну да, имитация бурной деятельности…- хмыкнул я: — Если партия будет тратить деньги на Шахтерова, то их проще спалить вечером, в пионерском костре, эффект будет более значительным.
— Да что не так то, Громов? Знаешь, насколько Шахтеров в Кемерово популярен?
— Вот именно, что в Кемерово! Если бы избирали президента Кузбасса или у нас все страна в шахтах работала, я бы все свое имущество поставил на его победу, но у нас проблема с кандидатурой Президента страны, а значит за Шахтерова на выборах проголосуют только наши соседи, ну может быть шахтеры Ростовской области, и то, не факт. А большинство наших избирателей, которые, напомню, в большинстве своем, являются протестным электоратом, то есть готовы голосовать за нас не потому, что мы такие красивые, или они хотят вернуть очереди за «Докторской» колбасой. Они просто хотят показать смачную дулю нынешнему Президенту и его политике. А если у нас не будет достойного кандидата, то избиратели перебегут к либералам и их лидеру… — я улыбнулся, а в голове пульсировала, как лампочка тревожной сигнализации мысль, от которой я не мог избавиться — а не ухудшил ли я ситуацию, убрав с политического шахматного поля фигуру Сбруева? И, хотя разумом я понимал, что это не так, и Сбруев был негодным кандидатом в Президенты, но от глупой мысли я избавиться не мог, и она меня точила изнутри, как жук-короед протачивает бесконечные ходы в крепком дереве, превращая его в рухлядь.
Я, товарищи, предлагаю принять и отправить в Центральный комитет телефонограмму с нашим мнением, что не надо поддерживать негодного кандидата в Президенты, а лучше сосредоточить все ресурсы на выборах в Верховный Совет, как противовес олигархической исполнительной власти и гаранта сохранения экономических и политических прав трудящихся.
— Да кому там интересно наше мнение? — скептически заулыбались соратники: — Нашу телефонограмму даже читать не будут.