Страница 54 из 75
На кирпичной стене большой трансформаторной будке, стоявшей на противоположной стороне улицы, напротив фабричной конторы, кто-то закрепил красное полотнище, белые буквы которого кратко сообщали, что «Работа без оплаты — это рабство. Кучеренко — рабовладелец новой России!» У ворот толпились какие-то люди, молодежь и пенсионеры, но все с алыми бантами на груди, кто-то размахивал красным знаменем, редкие прохожие останавливались, кто-то шел дальше, а кто-то оставался в толпе, отчего она все время увеличивалась, а главное, что в густеющей толпе мелькали рабочие костюмы его работников — такой блекло-голубой ткани, из которой была пошита спецодежда рабочих фабрики «Соль и Перец», директор никогда и нигде не видел. Рабочие костюмы он закупал лично, неделю назад, по самой низкой цене где-то на задворках «Черкизона», за наличку, предъявив в бухгалтерию документы на совсем другую сумму. Ткань костюмов была тонкой, почти просвечивающейся, но фабричный норматив снабжения спецодеждой на фабрике составлял два года, и это были уже проблемы рабочих как проработать установленный срок в этих костюмах. Но, кому-то проработать это продолжительное точно не светило.
— Где юрист⁈ — Евгений Викторович от негодования затопал ногами: — Пусть немедленно отправляется к воротам и перепишем всех наших работников, кто участвует в этом безобразии. А вечером всех под роспись ознакомить с приказом об увольнении, всех стопроцентно!
Евгений Викторович был человеком относительно молодым, но вспыльчивым, и, в чем-то натуральным самодуром. Свое место он получил благодаря своему пожилому папе, бывшему директору этой фабрики, до сих пор любимому коллективом орденоносцу. Поздний и единственный ребенок. чудом закончивший механический факультет института третьего эшелона, Жена несколько лет числился главным инженером, чувствуя за собой поддержку и страховку папы- директора и папиной команды спецов. Идиллия закончилась внезапно — возраст папы взял свое и старый директор был вынужден передать свое место наследнику (родители очень часто не видят недостатков детей, особенно если ребенок поздний), и фабрику начало лихорадить. Если Кучеренко — старший частенько не считал зазорным поехать по своим, директорским, делам на метро, то у сына у Кучеренко –младшего было свое виденье жизни. И он даже на соседнюю фабрику, чьи ворота отстояли на пятьсот метров от проходной «Соль и Перец», передвигался исключительно на любимом «Мерседесе». Выселив папу с мамой на постоянное место жительства на загородную дачу, Евгений Викторович начал вводить на фабрике «прогрессивные» методы управления. Постепенно старые специалисты разбежались, фабрику стала трясти текучка кадров и хронические невыплаты заработной платы, но люди держались за место, потому, что увольняющиеся работники расчета не получали. В общем, воспитанный при социализме, бывший пионер и комсомолец, за пару лет превратился в спесивого феодала, относящегося к людям, как к грязи под ногами.
Весь день фабрику лихорадило. Митинг под окнами продлился до вечера, молодые люди и пенсионеры с красными бантами неутомимо скандировали какие-то речевки, кричалки и шумелки, а бестолковый юрист смог поймать за воротами только троих работников, которых отдел инспектор отдела кадров дисциплинированно уволил за «отсутствие на рабочем месте свыше трех часов», но вечером к воротам фабрики приехали журналисты «Нулевого канала», которые попытались проникнуть на территорию фабрики, чтобы взять интервью у
В общем, покидал свой кабинет Евгения Викторовича, но охрана, естественно, писак на фабрику не пропустила. В общем, покидал свое рабочее место Кучеренко — младший в самом отвратительном настроении, на час позже обычного, так как дожидался, осторожно выглядывая их окна бухгалтерии, прячась за шторой, когда последний митингующий покинет площадку у ворот фабрики. В довершении всех неприятностей, спустившись из здания фабричной конторы, директор обнаружил отсутствие на обычном месте своего персонального автомобиля.
— Вы не машинку свою ищете, Евгений Викторович? — внешне вежливо, но с какой-то непонятной интонацией, спросил директора идущий к проходной, мастер упаковочного цеха: — Она за третьим цехом стоит…
Недоумевая, что могло случиться с машиной, что она застряла за корпусом самого дальнего, третьего цеха, Евгений Викторович двинулся в указанном направлении, ибо посчитал глупым стоять возле ворот, с портфелем подмышкой, ожидая неизвестно чего. Неужели хваленое немецкое качество подвело и «свежий» автомобиль внезапно сломался, думал директор, пока не завернул за угол старого кирпичного корпуса и дыхание застряло у Евгения Викторовича. Блестящий кузов великолепного германского автомобиля больше таким не был — по всему корпусу «Мерседеса» виднелись отвратительные оранжевые разводы, складывающиеся в слово «Рабовладелец». Водитель директора, услышав шаги за спиной, обернулся, сжимая в руках, пахнущую ацетоном и еще какой-то химической гадостью, перепачканную оранжевыми разводами губку. Еще несколько таких-же губок и тряпок валялось у него под ногами.
— Евгений Викторович, я всего на пять минут от машины отошел, а тут такое!
Губы и руки водителя тряслись от страха и отчаянья.
— Чтобы завтра к утру ни одного пятна не осталось иначе своим языком будешь все до металла вылизывать. — отчеканил директор и, развернувшись на каблуках, двинулся в сторону конторы. Надо было вспоминать, как правильно вызвать по телефону такси и поскорее убираться из этого проклятого места.
Телефонный звонок раздался в половину первого ночи. Светочка, молодая любовница Евгения Викторовича заполошно накинула халатик и подскочила к телефонному аппарату, чтобы через несколько секунд, растеряно подать трубку разбуженному Кучеренко-младшему:
— Женечка, это тебя. Твоя жена.
Казалось бы, все невзгоды испытал на себе несчастный Евгений Викторович, все превозмог, но сухой голос жены в телефонной трубке был для него новым, еще более страшным испытанием.
— Тебе из городской прокуратуры звонили, женщина…- подчеркнула голосом супруга: — Какая-то помощник прокурора. Сказала, чтобы ты завтра документы готовил, придет проверка по своевременной выплате заработной платы и каким-то хищениям, я не поняла, каким. Поэтому ты завтра со своей шлюшкой не задерживайся, а спеши на фабрику и решай свои вопросы и помни, ни мне, ни дочери арестант не нужен….