Страница 51 из 75
— Ладно, что я сейчас конкретно должен сделать? — я устал выяснять, кто такой этот Пахомыч и прочие подробности и попробовал зайти с другого конца.
— Приезжайте к воротам «Перца и Соли», я буду там через пять минут.
— Мне до места ехать не меньше получаса, через пять минут смогу выехать…- я не слушаю протесты моей собеседницы и бросаю трубку: — Ириша, мне отъехать надо ненадолго…
— Вот прямо сейчас, в ночь? — Ирина замерла на пороге кухни, где она успела уже дать собакам их вечернюю пайку. Губы ее упрямо сжаты, взгляд непреклонен.
— Да, Ириша, прямо сейчас. Скажи, твой «запорожец» доедет до центра Москвы и сможет вернуться обратно?
— Я с тобой поеду и не возражай. Он у тебя на полпути заглохнет, а я его уже узнала, как облупленного. — девушка берет ключи от машины с крючка вешалки и начинает решительно обуваться. Ну да, с учетом пути из Сибири до столицы, ее пробег на этой таратайке уже превышает мой опыт владения этой машиной, но я пытаюсь отговорить ее от этой авантюры.
— Ириша, там можно и до утра провозиться…
— Ты же сказал, что ненадолго уедешь?
— Ну, там, как получится, я еще не знаю.
— Ну, значит я в машине подожду.
— Ладно, пошли. — я понимаю. Что сегодня спорить с Ириной бесполезно.
Как я понял, за время дороги, карбюратор «Запорожца» успел хорошенько засраться грязью и пылью, поэтому, Ирине в дороге приходится постоянно манипулировать, в дополнении к трем педалям и рычагу переключения коробки передач, еще и приводом дроссельной заслонки. Не знаю. Какой у этой машинки получается расход топлива, но мы умудрились ни разу не заглохнуть, хотя обороты все время плавали.
Стоило нам выехать из Гольяново, как нам с обочины отчаянно замахали светящимся жезлом. Не знаю, имеет ли право милиционеры муниципальной милиции города Москвы останавливать частные автомобили, но проверять решимость людей с автоматами побеседовать с нами как-то не хочется, и я даю Ирине команду прижаться к бордюру.
— Из машины выходим…- к нам подходит, нещадно слепя по глазам фонариком, тип в распахнутой кожаной куртке, под которой надета тельняшка. Если бы не нашивки и сержантские погоны, посчитал бы, что нас остановили какие-то махновцы и сейчас будут грабить. Хотя, насчет грабежа — все еще может быть.
— В чем дело, товарищ сержант? — я подставляю под свет фонаря раскрытое удостоверение майора милиции: — Мы что-то нарушили?
— На территорию города Москвы въезд грязным автомобилям, как ваш «запорожец», категорически запрещено, товарищ майор. — «муниципал» кривит губы, понимая, что «штраф на месте» взять с меня не получится.
Берцы доблестного стража правопорядка, кстати, примерно в том же состоянии, что и кузов «Запорожца», где он умудрился грязь найти в столице — я удивляюсь, наверное, гонял кого-то по стройке. Сержант перехватывает мой взгляд, поджимает губы, желает счастливого пути и идет обратно, к своему напарнику, ожидающему другую жертву.
— Ты как, кстати, умудрилась в таком пыльном автомобиле в Москву заехать? Тут же все дороги «гайцы» перекрыли и всех на мойку отправляют. — Поворачиваюсь я к Ирине, которая немедленно стартует.
— Не знаю. — пожимает та плечами: — Я, честно говоря, с дороги сбилась, свернула не туда и последние несколько километров ехала через промзону…
Я кстати, до этого не знал, что Москва — это огромная промышленная зона, занимающая примерно половину площади города. Кстати, вот мы сейчас въезжаем в очередную такую зону промышленной застройки, как бы нам не проскочить поворот к фабрике «Соль и перец». Я, с целью разведки, сюда уже заскакивал проездом, но это было днем, а в темноте все выглядит совсем иначе.