Страница 44 из 75
— Вину категорически не признаем, ваша честь.
— Я не вас спрашиваю, молодой человек, суду необходимо услышать позицию задержанных, а не ваше драгоценное мнение.
— Ваша честь, мои подзащитные сутки находиться в камере отделы милиции, где подвергались бесконечным допросам, без пищи и медицинской помощи, от них адекватного ответа о степени их вины просто противоречит всемирной декларации прав человека. Тем более, что они мне полностью доверили свою защиту, а их позиция по этому делу мне известна, зато ваши вопросы вводят их в заблуждение, они не понимают правовых последствий ответов на них.
— Что тут можно не понять? Я задала простой и ясный вопрос — признают ли они себя виновными или нет. Неужели на такой вопрос они не могут самостоятельно ответить?
— Нет, не могут, они даже не понимают, в чем их обвиняют и за что задержали. Я правильно выражаю вашу позицию? — обернулся я к понурым задержанным, стоявшим под конвоем двух милиционеров за моей спиной на что те ответили энергичными кивками головы и одобрительным шумом, а я продолжил, не давая судье начать рассмотрение дела по существу. Моей задачей было заставить судью отказать милиции в рассмотрении этих административных дел и срочно вытащить отсюда этих семерых несчастных товарищей по партии.
— Ваша честь, мои подзащитные категорически отрицают свою вину, в чем бы их не обвиняли. Вчера они находились на пленуме Центрального комитета. Была обычная рутинная работа в изолированном арендованном помещении гостиничного комплекса «Измайлово», когда туда ворвался отряд милиции и, без объяснения причин, задержал всех присутствующих и доставил в отдел милиции. Где их допрашивали до глубокой ночи, после чего большинство задержанных отпустили, кроме присутствующих здесь семерых…
— Ну, значит они отказывались повиноваться законным требованиям сотрудников милиции…
— Вот именно, Ваша честь, как вы все квалифицированно расставили по местам! «Законным» — это основное слово в этой правовой конструкции. Я пока материалы административного дела не видел, но хотелось бы, чтобы, в соответствии с кодексом, предоставили мне время, чтобы мы с моими подзащитными ознакомились с материалами дела и выяснили, действительно ли вчерашние действия работников милиции можно считать законными. И, второе, если суд считает это имеющим существенное значение для дела, мы требуем, чтобы в суд были вызваны и допрошены в качестве свидетелей сотрудники милиции и другие задержанные, чтобы они дали свои показания о том, каким именно образом мои подзащитные оказывали неповиновение сотрудникам милиции, потому что, уверен, в материалах дела ничего этого нет.
— То есть, вы… — судья заглянула в ходатайство из комитета о моем привлечении в качестве общественного защитника: — Громов, решили превратить судебное заседание в шоу? Решили имя себе сделать на этом деле?
— Да какое имя, Ваша честь? Это что, процесс века? Вот только, мои подзащитные, как я уже сказал, не алкаши, которых к вам каждую неделю доставляют, а уважаемые и добропорядочные люди, с репутацией и положением в обществе, многие награждены и отмечены неоднократно государственными и правительственными наградами…
— У нас перед законом все равны! — почти выкрикнула судья, которая еле сдерживалась.
— Безусловно, ваша честь, все равны перед законом, но я не требую ничего сверх того, что предусматривает закон. В материалах дела, уверен, нет никаких доказательств виновности моих подзащитных, кроме двух рапортов сотрудников ОМОНа и протоколов, составленных участковыми, поэтому мы требуем изучить все доказательства, подтверждающие, как вину, так и невиновность задержанных, а также предоставить мне время на подготовку. И да, мы обязательно будем обжаловать ваше решение в вышестоящий суд, если вы откажете нам в удовлетворении наших законных требований…
— Все, хватит! — судья с досадой ударила ладошкой по стопке документов: — Суд, в ходе подготовки к судебному заседанию, установил, что административные материалы, подтверждающие факты совершения задержанными лицами вменяемого им административного правонарушения, органами милиции собраны не в полном объеме, а в судебном заседании эти пробелы устранить не представляется возможным, в связи с чем материалы возвращаются в Первомайский РОВД без рассмотрения. На этом судебное заседание объявляется законченным, все свободны.
— Ваша честь! — к судье бросились участковые, охранявшие моих партийцев: — Как все свободны? Вам же звонили насчет суток!
— Я сказала…- судья ожгла меня злым взглядом: — Все свободны, переделывайте документы, потом привозите…
— Товарищ адвокат, так мы что, можем домой идти? — неверяще шагнул ко мне один из задержанных.
— Да, товарищи, домой, приведите себя в порядок, отдохните. Если кого-то били или кто-то плохо себя чувствует, то обращайтесь в травмпункт и обязательно возьмите справку о наличии следов побоев, ну а завтра, как придете в себя, звоните в Центральный комитет и вам скажут, что дальше делать. Борьба только началась, товарищи!
На лестнице, ведущей к выходу из здания суда, меня догнали двое в форме.
— Эй, как тебя, адвокат, ты что, самый умный, да?