Страница 32 из 75
— Иван Викторович, прошу вас прочитать вот это…- я сунул под нос насупленному Кирюхину свой партийный билет, который, в принципе, красной обложкой, мог сойти и за служебное милицейское удостоверение: — Я руководитель фракции нашей партии в городском совете народных депутатов Города и мне остро необходимо с вами переговорить конфиденциально.
— А зачем вы, молодой человек, в милиционера переоделись? В детстве не наигрались в сыщиков?
— Ну, можно и так сказать, что до сих пор играю, а форму я приобрел в соответствии со своим служебным удостоверением. И сразу говорю, я не засланный казачок, внедрившийся в партию большевиков от МВД, а натуральный член партии и депутат городского собрания. А от МВД откомандирован в связи с избранием в представительный орган власти…
— Так в МВД, как и во всех государственных структурах, членство в партиях и политическая агитация запрещена? — попытался подловить меня бывший прокурор.
— И я с удовольствием отвечу на ваш вопрос, Иван Викторович — я улыбнулся: — Избирался я, как независимый кандидат, а уже потом, будучи депутатом, вступил в большевистскую партию, так что, закон с моей стороны нарушен не был.
— И что вы от меня хотите, товарищ майор?
— Мне крайне необходимо с вами переговорить, донести до вас положение с мест и виденье сибирских товарищей о текущей политической обстановке и возможных векторах движения вперед.
— Товарищ Громов, если это какая-то хитрая провокация…
— Да какая провокация? Встретятся два камрада на нейтральной территории и один из них, глубокий провинциал, поделиться со старшим товарищем новостями с мест. В чем провокация?
Господин бывший прокурор поторговался несколько минут, предупредил меня, что если я задумал какую –то гадость, то она не срастется, потому что с ним будет группа поддержки из числа проверенных товарищей, после этого мы договорились встретиться завтра в какой-то чебуречной на Сухаревской, после чего наши пути разошлись — Иван Викторович отправился на поминки, где я, в своем одеянии, смотрелся бы странно. Хотя, уверен, что моих коллег там будет много, возможно даже будут кормить, но я решил это не проверять, да и какой-то милицейский подполковник, с шитыми золотой нитью звездами на погонах, с такой-же рацией, как у меня, стал на меня пристально посматривать, и я посчитал за благо, с самым деловым видом, удалиться, от Греха, подальше.
Москва. Станция метро «Сухаревская площадь».
Место нашей конспиративной встречи с Иваном Викторовичем, располагалось напротив старинного здания с колоннадой, оказавшегося одним из корпусов знаменитого Склифа. Двухэтажное потертое здание с синей вывеской заведения общепита, пол в мелкую коричневую плитку, шестиугольные столики у которых толпятся мужики, запах жареного мяса и лука, бульканье разливаемой по стаканам водки. Мой визави появился в потертом костюме и бейсболке, с логотипом «Олимпиада −80», что делало его совсем не похожим на видного деятеля большевистской партии. Конспирация и еще раз конспирация товарищи — чувствуется, что мой собеседник настоящий большевик и заветы лысого Вождя чтит, несмотря на новые времена.
Не знаю, кто сопровождает на встречу Кирюхина — в этой плотной гомонящей толпе посетителей чебуречной никто не бросает в нашу сторону заинтересованных взглядов из-под газеты «Москоу тудей», но мне даже лучше, если у моего собеседника есть какая-то группа поддержки.
Я подвигаю к Ивану Викторовичу литровую кружку разливного пива и сам делаю глоток. Местный чебурек я брать не решился, а вот пиво здесь вполне годное, плотное и чуть горьковатое и идеально прохладное.
— Иван Викторович, есть мнение, что на предстоящем пленуме целесообразно выдвинуть вашу кандидатуру на пост генерального секретаря большевистской партии…
А вот и группа поддержки нарисовалась — когда Кирюхин подавился пивом, от столика, отстоящего от нашего метрах в трех, в нашу сторону дернулись трое мужиков лет сорока, но, почти сразу опомнились, тем более, что я заботливо постучал по спине своего собеседника и тот сумел прокашляться.
— Предупреждать нужно, когда подобным образом шутите, молодой человек. — покрасневший от кашля Кирюхин сделал осторожный глоток.
— Так какие тут шутки? — грустно улыбнулся я: — Страну спасать надо, и осенью будет последний шанс.
— Прямо так и последний? — поддел меня бывший прокурор Генеральной прокуратуры СССР.
— Точно, последний. Если осенью власть не возьмут большевики, то они не вернут ее никогда. Либералы укрепятся за следующий электоральный цикл и дальше будет только агония социального государства.
— Какого государства? — не понял Иван Викторович: — Но СССР был государством рабочих и крестьян в смычке…
— Товарищ Кирюхин, ну вы же не покойный Сбруев, что, как попугай повторял два десятка мантр, которые устарели еще в двадцатом году этого века? Какие рабочие и крестьяне? Крестьяне, вообще, согласно работ Ленина, относятся к мелкой буржуазии со своими частнособственническими интересами. А от пролетариата вы, вернее руководство большевистской партии сами отвернулись, отдав выборы на откуп чиновников…
— Ты что такое говоришь? — Иван Викторович чуть снова не поперхнулся пивом: — От кого мы отвернулись?
— От пролетариата вы отвернулись от кого же? — я пожал плечами: — Не думал, что такому грамотному человеку и опытному юристу надо объяснять такие простые вещи. У вас в ЦИКе председательствует некий Курочкин, который целиком лежит под главой исполнительной власти, и он уже все сделал для того, чтобы вы, простите, мы, никогда не победили.
— Ну, ну, молодой человек. –ухмыльнулся видный большевик: — Откройте мне тайну победы