Страница 10 из 75
Глава 4
Глава четвертая.
Глаза уходящего.
Май 1996 года. Город. Сердце Города.
Пригласительный на трибуну для почетных гостей на Первомайскую демонстрацию я не получил, как и на парад в День Победы, наверное, почта России плохо сработала. И если отсутствие открытки с правом прохода на трибуну к «отцам» Города на Девятое мая меня не очень огорчило, так как, с раннего утра и до обеда я носился по своему району, вручая подарки ветеранам, то отсутствие меня на площади имени Живее Всех Живых в момент случившегося скандала, меня, к сожалению, огорчило. Отсутствие в Городе действующего мэра и неопытность его «местоблюстителя» сыграли против клана градоначальника. Какие-то неизвестные шутники заказали в мастерской несколько сотен одинаковых портретов действующего Президента, закрепили их на палках и подогнали грузовик с этой наглядной агитацией к, строившейся в ряды, колонне работников мэрии, где ответственные за прохождение праздничных колонн, не испытывая даже тени сомнений, эти плакаты вручили каждому работнику мэрии.
Стопроцентного охвата портретами вождей демонстрантами не было даже во времена Отца народов и Лучшего друга советских детей, поэтому сотни лиц действующего Президента в руках работников мэрии произвело на зрителей неизгладимое впечатление.
Уже через час ведущий новостного выпуска пропрезидентского «Нулевого канала», захлебываясь от восторга, рассказывал о всенародной поддержке Городским электоратом политики главы исполнительной ветви власти и неизбежной победе Президента на предстоящих осенью выборах. Позже к обсуждению «курьезного случая» в третьем городе страны подключились более грамотные политологи, зазвучали слова «красный пояс» и «сибирский кукиш». Оказалось, что фотография президента, густо проплывшая на главной площади Города над ликующей толпой, не относилась в числу рекомендованных. Вечером оценки произошедшего стали более взвешенными, но сильно разнились, в зависимости от оппозиционности политических экспертов и прочих ведущих к действующей власти. Слово «Кукиш» заменили на «Перформанс», а кто-то запустил определение 'Политическая провокация" после того, как пронырливые репортёры сняли кадры с кучей беспорядочно сваленных за зданием мэрии этих самых портретов — грузовик за ними не пришел, ответственных за сбор неожиданно свалившейся на муниципальных работников наглядной агитации не было, поэтому сотрудники городской управы скидывали палки с портретами главы государства, лишь только завернув за угол.
Не знаю, какое решение было в итоге принято в башнях Кремля, но почему-то твердо уверен, что политическая карьера, как действующего мэра, так и его первого заместителя на этом закончились и можно было спокойно выставлять на голосование на должность сити-менеджера главу Левобережного района.
Вот по этому поводу я собрал самых активных членов своей команды мечты на территории садового участка, дабы достойно встретить праздник Весны и Труда.
Собаки заполошно носились по участку, мои приятели, утолив вечный оперской голод шашлыком и пивом, ревели в пять голосов «фраера» и «Девочку –пай» под хрипатый аккомпанемент старенького «кассетника».
— Ты что один тут грустишь? — руки Ирины скользнули по моей спине.
— Да я вообще не понимаю, как этому боровику партию доверили? — я мотнул головой в сторону экрана черно-белого «Изумруда», где самодовольный товарищ Сбруев, стоявший в окружении красных флагов и соратников, вещал набившие оскомину тезисы, которые практически за сто лет не претерпели никаких изменений:
— Мы с вами вместе должны все сделать, чтобы изменить этот финансово-экономический курс! И наша программа, наша команда, наша депутатская вертикаль, наш союз патриотических сил, наше женское движение, наш союз офицеров и Академия наук предлагают такую программу.
Мы сейчас с вами идем на выборы. И должны прекрасно понимать, что осталось только два варианта: или «Объединенная сила» Президента с ее сателлитами, или КПРФ.
Наша программа гарантирует максимальное сосредоточение ресурсов для того, чтобы все рудники работали на граждан, а не на олигархов. Мы должны все сделать для того, чтобы был принят закон, по которому цены на основные товары и лекарства будут регулироваться, включая горючее и электроэнергию. Мы можем немедленно принять закон, который бы гарантировал каждому молодому человеку бесплатное образование, вплоть до высшего, и первое рабочее место.
— А что с ним не так? — подруга положила мне подбородок на плечо и принялась игриво дуть мне в ухо.
— Ира, я вообще-то не железный, а у нас гости. — скрипнул я зубами.
— Ну да, если даже мы уйдем наверх, я все равно там стану орать, неудобно получится. — Ирина решительно оттолкнулась от меня: — Только Громов, имей в виду, больше я на такие перерывы в отношениях не согласна.
— там вариантов не было. — я встал, крепко поцеловал Ирину и, ухватив ее за узкую изящную кисть, повел на улицу, к товарищам. Хотелось развеяться, пообщаться с живыми людьми, а то от товарища Сбруева, даже через кинескоп пахло нафталином.
Через пару минут Михаил Круг был убавлен до невнятного бормотания, стопки и стаканы были наполнены, и я взял слово:
— Ребята. Без лишней скромности хочу сказать, что мы победили. Вы даже не представляете, какому огромному и опасному карасю мы вывернули жабры. Я очень надеюсь, что этим летом мы все сумеем отдохнуть, а осенью двинемся дальше, от победы к победе и добьемся всего, о чем мы год-два назад даже не мечтали.
Прозрачные стопки звонко сталкивались между собой, запотевшие кружки с, медового цвета, пивом, поднимались над столом, стоящим в тенистой беседке. Вокруг меня были люди, которым я доверял почти, как себе, и казалось. что после той загонной охоты, что, на свою голову, организовал на меня все еще действующий мэр, бояться уже нечего.
Как сильно я ошибался в тот день.
Город. Сердце города. Стоянка автомобилей возле мэрии.
Последние два дня я плотно готовился к последней в этом полугодии, майской сессии. На завтрашнее рассмотрение было подготовлено девятнадцать вопросов и большинство из них не прибавляло мне друзей, но они были принципиальны, и в случае их принятия многое в Городе должно было измениться.
А сегодня я решил уйти домой пораньше. Во-первых, перед смертью не надышишься, а во-вторых дома меня ждала Ирина, по которой я очень соскучился за время своего, почти монашеского, затворничества.