Страница 31 из 74
Глава 9
— Ох, Аркадий, мы с вами словно заговорщики какие, — Александр принужденно засмеялся, но потом лицо его стало серьезным. — Я хожу в это заведение, потому что публика здесь собирается исключительно праздная. И лица сплошь одни и те же. Так что…
Он развел руками и склонился ко мне.
— Если быть честным, я и от Павла не стал бы таиться, — понизив голос, проговорил он. — Но он же дурак безголовый, сболтнет что-нибудь где ни попадя, и пиши пропало…
— Настолько серьезным вышел ваш разговор? — спросил я.
— Пожалуй что, — кивнул он. — Кузнецов настроен рвать и метать. Мол, надо взять этих мошенников за глотку, и ради такого дела он даже своей репутации не пожалеет, готов выложить все, как было. Я, признаться, даже не ожидал такого боевого настроя.
— Надо бы его притормозить, — я покачал головой.
— Но зачем? — удивленно вскинул брови Александр. — Наш главный оппонент готов заговорить в суде без обиняков, расписку мне отдал даже… Для чего его притормаживать? Да при этих условиях мы не просто выиграем дело! Скорее всего, судья немедленно переквалифицирует гражданский процесс в уголовный.
— Вот именно, — кивнул я. — И нам с вами это совершенно невыгодно.
— Я не понимаю, — Александр побарабанил пальцами по столу. — То есть, я понимаю, что нам это было невыгодно, если бы обстоятельства расписки всплыли до суда. И мне пришлось бы передать это дело Сергею Аполлоновичу… Но ежели переквалификация произойдет в зале суда, то наш с вами процесс будет уже решен в нашу пользу. Кроме того, мы ведь обнаружили мошенников, почему теперь вы против того, чтобы они получили по заслугам?
— Потому что если переквалификация произойдет в зале суда, они как раз не получат по заслугам, — сказал я.
— Объяснитесь, — потребовал Александр Сергеич.
— Извольте, — отозвался я. — Давайте посмотрим на наш расклад. У нас имеется некая группа мошенников, которая вынудила Кузнецова подписать заемную расписку, посадив того на долг. Оборотных средств расплатиться с долгом у Кузнецова нет, зато подвернулся способ расплатиться с долгом, заполучив и продав за бесценок совместную лавку с Ведерниковым. Который, в измененном состоянии сознания, подписал дарственную, забыв о своей жене и детях.
— И что из сказанного является аргументом в пользу не поворачивать процесс в уголовный? — нахмурился Александр Сергеевич.
— Теперь представьте наших мошенников, устроивших из Клуба Приказчиков фабрику по производству долгов, — продолжил я. — Сейчас они чувствуют себя в безопасности, подают местной «золотой молодежи» входные билеты, и живут припеваючи. Как вы думаете, что произойдет, когда судья стукнут молотком и заявит, что мошенников должно арестовать?
— Исправник должен будет явиться к ним и объявить, что… — начал Александр Сергеевич и замолчал. — Ах вот вы к чему ведете…
— Если их не арестуют прямо в зале суда, — сказал я. — а они ведь вряд ли туда явятся, верно?
— Верно, — кивнул Александр и прикусил губу.
— Так вот, если их не возьмут под стражу сразу же, то у них появится фора в несколько дней, — продолжил я. — Чтобы собрать вещи, схватить то, до чего могут дотянуться и исчезнуть из Заволжска. Скорее всего, их объявят в розыск, отправят розыскные листы в губернию и дальше.
— Волокита будет недели две в лучшем случае, — сказал Александр. — И то, если повезет.
— Достаточно времени, чтобы свернуть свою лавочку и скрыться в неизвестном направлении, — усмехнулся я. — Кроме того, если Кузнецов прямо в зале суда возьмется клеймить и обличать жуликов, то фактически единственным обвинением для них будет — запрещенные карточные игры и махинация с заемными бумагами. Такое дело против Кузнецова и Павел наш может выиграть. Даже пьяным в дым он подвел такую идейную базу под то, что если сам за стол сел и сам проигрался, то изволь платить по счетам, а не за судейскую мантию прячься. Присяжные от умиления бы разрыдались.
— Но что ты предлагаешь? — спросил Александр.
— Победить в нашем деле, никак не задевая деятельность мошенников, — сказал я. — В этом случае они просто не получат своего выигрыша с Кузнецова, но повода сворачиваться у них не будет. А у нас будет время собрать больше доказательств их мошенничества. Наше дело не должно их спугнуть.
Я видел, что Александр колеблется. И его сомнения были понятны. Ведь если Кузнецов начнет свой крестовый поход на мошенников прямо в зале суда, то наша победа в деле Ведерниковой становится почти гарантированной. Если же нет, то… возможны варианты, как говориться. Кроме того, это потребует от нас кое-каких усилий, чтобы убедить Кузнецова попридержать коней.
Но тут имелся еще один момент. Игорные аферы — это была только часть деятельности банды, которая нам противостоит. Та часть, которая касалась дела Ведерниковой. Но была ведь и другая. И про это расследование, которое касалось моего, точнее аркашкиного наследства, Александр был не в курсе. И я не собирался прямо сейчас его в это посвящать.
— Значит, мне следует еще раз поговорить с Кузнецовым, — Александр наконец кивнул, приняв мою аргументацию. — И подготовить его. Но что в этом случае он должен сказать?
— Ничего, — я покачал головой. — В этом деле он ответчик. Когда мы выведем бумагу доктора, главная улика противоположной стороны будет исключена, суд признает расписку недействительной, как написанную, не приходя в сознание.
— И в чем тогда выгода Кузнецова? — спросил Александр. — Ведерникова получит лавку, а он, получается, останется на растерзание жуликов.
— В том, что мы не оставим это дело, когда суд закончится, — сказал я.
— Чтобы добиться справедливого наказания для мошенников? — покачал головой Александр.
— Именно так, — кивнул я.
— Эх, молод ты еще, Аркадий, — усмехнулся Александр. — Ты предлагаешь нам выполнять работу полиции. Кто нам заплатит за это?
— Вы сказали, что Кузнецов настроен воевать, — сказал я. — Это ведь значит, что он хочет, чтобы преступники понесли наказание, а не разбежались как тараканы?
— Ох, уж эти мне твои сочные сравнения, — засмеялся Александр. — Но подметил ты верно, он спит и видит, чтобы жулики, которые его обобрали, строем в цепях на каторгу отбыли. Но тут есть один момент…
Александр замолчал и развел руками.
Ему не хотелось в очередной раз произносить вслух, что он всего лишь помощник присяжного поверенного, а значит не сможет выступать в суде по этому процессу.