Горничная

Глава 7

Эмма

Ноги уже не держат, а в носу стоит сильный запах моющих средств. Сегодня действительно работы завал… Как будто уборки номеров было мало, так меня ещё отправили помогать гладить постельное бельё.

Правда, за это будет дополнительная плата и даже премия… А деньги мне, ой как нужны, поэтому отказаться я не смогла.

Смотрю на часы, висящие на стене в раздевалке. Шесть вечера… Наконец-то за весь день нашлось время перекусить, но от усталости даже кусок в горло не лезет… А впереди ещё три часа до конца рабочего дня.

Ой, уже и сил думать о ужине с Адамом нет. Куда бы он ни хотел меня повести — категорически нет. Единственное, чего я хочу — в свою постель.

Откусываю кусочек сыра и чуть не давлюсь, когда в раздевалку врывается Ира.

— Давай, переодевайся! Бери свои вещи и уходи. В холле Орлов тебя ждёт, — с улыбкой и блеском в глазах выпаливает подруга.

А я просто сижу и хлопаю глазами…

— Но ведь… Ещё только шесть… Да и вообще… — Давай-давай, иди! Олена Григорьевна тебя отпустила. Твой принц постарался, — хихикает она.

Олена Григорьевна — старшая горничная. Вообще, она, как говорится, «баба-огонь». Женщина старше пятидесяти, худенькая, невысокая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Но стоит взглянуть ей в лицо — сразу понимаешь, что это вовсе не добрая бабушка.

Её боятся все наши девушки, а администраторы — уважают. И очень странно, что она меня отпустила, хотя в отеле творится настоящий хаос…

— Ты уверена? — переспрашиваю, поднимаясь со стула. — Боже, да конечно уверена! Давай, а то твоего Адама скоро украдут. Вон, Вика с Настей так и пожирают его глазами. — Да пусть крадут… Мне-то что… — тихо говорю, снимая форму.

А внутри что-то неприятно шевелится… Нет, ещё не хватало ревновать его ко всем подряд.

— Я бы лучше домой поехала… — шепчу, вытаскивая из шкафчика обувь. — Я тебе дам домой! Ты идёшь на ужин — туда, куда скажет Орлов. А потом я хочу знать всё. До мельчайших деталей!

Закатываю глаза, качаю головой. Кому что… И выхожу за дверь, ловя бодрую улыбку подруги.

***

— Садись, пожалуйста, — открывает передо мной дверь внедорожника Адам.

Прохожу мимо него, и в нос бьёт запах его парфюма. С трудом сдерживаю себя, чтобы не остановиться и не вдохнуть глубже. Сажусь в машину, и в памяти всплывает та ночь, когда я сбежала из отеля…

Автомобиль… Этот запах… Неужели это был он?

А может, я просто всё себе придумала? Но ведь не может совпадать столько деталей… Я почти уверена, что это был он.

Пытаюсь вспомнить хоть какие-то черты мужчины, который тогда успокоил меня и посадил в такси. Но ничего не выходит. Единственное, что я помню, — широкую спину и тёмные волосы. Да и то не чётко.

Хотя… Если бы это был Адам, разве он не сказал бы? Или, может, он меня даже не вспомнил…

Задумавшись, я не замечаю, как Адам садится в машину и мы трогаемся с места.

Его сильные руки уверенно держат руль. Пытаюсь отвести взгляд, но ничего не выходит. На нём лёгкая тёмно-синяя футболка и серые спортивные штаны. Решаю, что ничего страшного в моих джинсах и топе нет.

— Сегодня было много работы? — спокойно спрашивает он, не отрывая глаз от дороги. — Да, очень много… — произношу я тише, чем нужно.

Не знаю почему, но рядом с этим мужчиной я не могу быть спокойной. Каждая клеточка моего тела напряжена. А глядя на него, я будто замираю…

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — спрашивает он, поворачивает голову и смотрит прямо в мои глаза.

Что я там хотела? Отдохнуть? В свою постель? Когда это было…

— Нет, — смотрю прямо на него, не отводя взгляда.

И чувствую, как краснеют мои щёки…

Хорошо, что ему нужно следить за дорогой, и он разрывает наш зрительный контакт. Я могу снова дышать.

Но замечаю, как он сжимает руль так сильно, что костяшки белеют.

Адам нажимает какую-то кнопку на панели, и в салоне раздаётся тихая музыка. Мелодия расслабляет, и я чувствую себя чуть спокойнее.

— Значит, ты работаешь в «Атланте» два года… — говорит он. — Да… — А почему именно горничной?

Я немного теряюсь с ответом. Не знаю, как правильно описать свою ситуацию… да и нужно ли ему это знать? Похоже, он понимает.

— Я не имею в виду, что это плохая работа или что-то подобное. Просто обычно молодые девушки работают официантками, курьерами… Но кем бы ты ни была, твои старания достойны уважения.

И мне хочется улыбнуться… В его словах я не чувствую себя прислугой. Наоборот, мне хочется гордиться тем, что я работаю и сама зарабатываю на жизнь.

— Ну… это долгая история… — да и в моей жизни нет ничего интересного, добавляю про себя. — Я готов слушать. Тем более, мы уже приехали.

Машина останавливается. Адам поворачивается ко мне всем телом. Заглядывает в глаза, словно хочет что-то в них разглядеть…

А я снова краснею. И сердце заходится.

Господи, так можно и тахикардию заработать…

Его и без того тёмные глаза становятся совсем чёрными, как смола. И я тону в них…

— Пойдём? — почти шёпотом спрашивает он.

Хмыкает, улыбается и выходит из машины. Спешу выйти за ним и только теперь замечаю, где мы.

Адам привёз нас на набережную. Вдалеке слышен шум прибоя, а впереди играет романтическая мелодия из ресторана, который манит гостей огоньками и открытой террасой.

А ещё запахом…

Мой желудок тут же напоминает, что за весь день я так и не поела.

— Надеюсь, ты голодна. Здесь отличная кухня, — улыбается Адам.

И я просто киваю, потому что при мысли о еде рот наполняется слюной.

Мы идём по длинной набережной, освещённой фонарями. Вечереет, с моря дует прохладный ветер, но я не замерзаю.

Наоборот, по моей коже разливается жар, когда рядом идёт Адам.

— Так почему горничная? — легко спрашивает он, не настаивая. — Потому что я люблю работать, когда на меня никто не смотрит… и не мешает… — вспоминаю, как убиралась в его номере, и краснею.

Адам улыбается.

И я понимаю, что просто таращусь на него…

Потому что невозможно не смотреть на такого мужчину.

А потом… Я спотыкаюсь.

И лечу вниз лицом.

Но не падаю…

Я оказываюсь в его объятиях.

Сердце бешено колотится. И не только у меня.

Наши тела прижимаются друг к другу. Я чувствую его руки на своей талии. Поднимаю глаза… и вижу бездну.

Зрачки расширены, губы сжаты, ноздри раздуваются — словно этот дракон вот-вот выдохнет пламя. От такой близости я краснею до кончиков пальцев и начинаю дрожать.