Страница 144 из 151
— Ты... — голос дрогнул, надломился на полуслове. — Ты здесь. В Обсидиановой Крепости.
Я почувствовала, как рука Морикая сжала мою сильнее инстинктивно, защитно. Через связь хлынула волна беспокойства — он чувствовал моё напряжение, мою боль, которую я пыталась скрыть за маской спокойствия.
Элиза стояла в нескольких шагах от трона. Она изменилась за три года — не внешне, нет, лицо осталось таким же юным, красивым. Но что-то в глазах стало другим. В ледяных радужках плескалась древняя усталость, та, что не уходит со сном, та, что оседает в душе и остаётся навсегда. Серебристые волосы были растрёпаны, платье смято. Синяки под глазами говорили о бессонных ночах.
И магия вокруг неё была нестабильной — снежинки то появлялись, то исчезали, лёд то полз вперёд, то отступал. Сила внутри металась, не находя баланса.
Я медленно отпустила руку Морикая, и он вздрогнул, посмотрел на меня с тревогой.
— Верена... — начал он тихо, но я покачала головой, останавливая.
— Мне нужно, — прошептала я так, чтобы только он слышал. — Пожалуйста. Дай мне это сделать.
Он смотрел долго, серебряные глаза изучали моё лицо. Я видела внутреннюю борьбу — желание защитить меня и понимание того, что некоторые раны можно залечить только самому.
Наконец он медленно кивнул, но взгляд остался настороженным, готовым вмешаться в любую секунду.
Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Каблуки отбивали чёткий ритм по обсидиановому полу — гулко, громко в тишине зала. Остановилась в нескольких шагах от Элизы. Мы смотрели друг на друга долго, две женщины, между которыми лежала история боли, предательства, крови.
Элиза напряглась всем телом, руки по бокам сжались в кулаки. Я увидела, как на кончиках пальцев появились острые ледяные когти, готовые к защите.
Но я не собиралась нападать.
Я опустилась на одно колено медленно и плавно. Движение было настолько неожиданным, что Элиза тихо ахнула и инстинктивно отступила.
— Что ты... — начала она, но голос оборвался, застрял где-то в горле.
Я склонила голову низко, не отрывая взгляда от пола. Корона из шипов и роз на моей голове тяжело накренилась, но я не исправила её.
— Элиза Торн, — произнесла я чётко, отчётливо, и слова эхом прокатились по залу. — Королева Зимы. Та, кому я причинила непростительную боль.
Пауза. Я позволила словам осесть, позволила тишине стать свидетелем моего признания.
— Я пришла просить прощения.
Молчание было оглушающим. Я чувствовала взгляды на себе — Кейлана, полного шока, Лиса, удивлённого и настороженного одновременно, Морикая, чья тревога пульсировала через связь тёплой волной.
Но больше всего я чувствовала взгляд Элизы — тяжёлый, пронзающий, полный недоверия и растерянности.
— Ты... просишь прощения? — голос вырвался хрипло, надломленно, будто она не верила собственным ушам. — Ты, Верена, Королева Шипов, чудовище, что чуть не убило меня на руинах... стоишь на коленях и просишь прощения?
Я подняла взгляд медленно, встретила её глаза прямо. Позволила ей увидеть всю боль, всю искренность, что была внутри.
— Да, — сказала я просто, без украшательств, без оправданий. — Потому что то, что я сделала, было неправильно, жестоко, непростительно. Но я всё равно прошу.
Элиза смотрела на меня, и на лице отражалась буря эмоций — гнев, боль, недоверие, что-то похожее на любопытство.
— Ты выпустила стрелу в моё сердце, — слова вышли тихо, но каждое резало как лезвие. — Целилась убить. Я чувствовала, как магия на наконечнике жгла кожу, как холод смерти полз по венам. Если бы не Кейлан, если бы он не пожертвовал собой... я бы умерла там, на этих проклятых руинах.
Голос надломился, и слёзы заблестели на ресницах.
— А потом я смотрела, как он умирает у меня на руках. Как свет уходит из его глаз. Как он превращается в пепел, который я не могла удержать. Всё из-за тебя.
Магия вокруг неё резко вспыхнула. Температура упала так внезапно, что дыхание превратилось в пар.
И я почувствовала, как за моей спиной поднялся Морикай.
Воздух сдвинулся, наполнился запахом грозы и кедра. Тень его крыльев легла на пол передо мной, огромная, тёмная, защитная. Крылья распахнулись во всю ширину медленно, величественно, создавая барьер между мной и любой угрозой.
Он не сказал ни слова, но присутствие его было красноречивее любых слов — молчаливое предупреждение, обещание защиты, готовность вмешаться, если понадобится.
Связь между нами пульсировала яростно. Через неё хлынула волна эмоций — его беспокойство, решимость, абсолютная готовность защитить.
Элиза дрогнула, взгляд метнулся на Морикая, и магия вокруг неё заколебалась.
Но потом я увидела, как Кейлан резко поднялся.
Тьма взорвалась вокруг него мгновенно — чёрные щупальца хлынули из-под ног, закружились живыми существами, но не агрессивно. Они двигались защитно, инстинктивно, создавая барьер вокруг Элизы, оберегая её так же, как крылья Морикая оберегали меня.
Он пересёк расстояние между троном и ней несколькими быстрыми шагами. Руки обвились вокруг Элизы сзади, притянули её спиной к его груди крепко. Голова опустилась, губы коснулись её виска нежно и успокаивающе.
— Тише, любимая, — прошептал он хрипло, и голос был полон такой нежности, что моё сердце болезненно сжалось. — Я здесь, я с тобой. Ничего не случится, обещаю.
Тьма вокруг них клубилась плотнее, щупальца оплели её талию, руки, плечи мягко, защитно. Стальные глазницы Кейлана уставились на меня через её плечо, и в них читалось предупреждение — не навреди ей, или я забуду о сделке.
Напряжение в зале стало осязаемым, густым, как туман перед грозой. Два короля, два древних существа, стоящие за спинами своих женщин, готовые разорвать мир на части ради их защиты.
Боль в её словах была настоящей, живой. Она резала меня изнутри острее любого клинка, но я не отвела взгляд, не попыталась защититься.
Я заслужила это. Каждое слово. Каждое обвинение.
— Ты права, — сказала я, и голос дрогнул впервые за долгое время. — Во всём права. Я целилась убить. Использовала магию смерти на наконечнике, чтобы удар был наверняка смертельным.
Сглотнула комок в горле.
— Но знаешь, что самое ужасное? — продолжила я тише, и слова стали почти шёпотом. — В тот момент, когда я выпустила тетиву, я не думала о последствиях. Не думала о том, что это разрушит тебя, что заставит страдать. Я думала только о собственной боли. О том, как Кейлан использовал меня, манипулировал мной, заставил поверить в слова любви, которые были ложью.