Страница 116 из 151
Дориан посмотрел на меня снизу вверх, и в серебристо-зелёных глазах, что когда-то смотрели на меня с насмешкой, с владением, я увидела нечто, чего совсем не ожидала увидеть.
Восхищение.
Даже сейчас. Даже распятый на полу, окружённый мертвецами, истекающий силой. Даже в последние секунды жизни — он восхищался.
Своим творением.
Я опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на острую боль в разбитых рёбрах. Приблизила лицо к его горлу, где быстро, отчаянно, как крылья пойманной птицы пульсировала артерия.
— Прощай, король, — прошептала я в его кожу и резко, жестоко, без колебаний вонзила зубы в его плоть.
Рвала, как зверь, как хищник. Кожа лопнула под давлением, мышцы сопротивлялись, но я пробиралась глубже, хрящи хрустели под зубами.
На языке вспыхнул вкус крови: горячий, сладкий, с сильным привкусом древней магии, что пульсировала в каждой капле.
Артерия разорвалась, и кровь хлынула потоком — залила рот, горло, подбородок, грудь, тёплая, живая, пульсирующая в такт затухающему сердцу.
Я пила.
И с первым глотком — мир изменился. Его власть, что я уже надкусила ранее, начала вливаться в меня не потоком — цунами, что смыло всё на своём пути.
Магия весны, сила над жизнью и ростом, что копилась тысячелетия в его роду, передавалась от короля к королю, росла и крепла с каждым поколением.
Она пылала.
Жгла изнутри невыносимым огнём, кипятила кровь в венах, заставляла кожу светиться изумрудным светом.
Но вместе с мощью хлынули и воспоминания.
Его воспоминания.
Они обрушились лавиной, разрозненные, яркие, живые, заполняли разум образами, что не были моими:
Коронация. Отец протягивает корону из шипов и роз. «Весна требует крови, сын мой. Помни это». Шипы впиваются в кожу лба, кровь стекает по вискам, но боли нет — только власть, пьянящая и абсолютная.
***
Первая казнь. Предатель на коленях. Лозы обвивают тело, прорастают изнутри. Крики. Такие сладкие крики. Возбуждение смешивается с властью, создаёт опьяняющий коктейль.
***
Женщина в его постели красивая, но скучная. Слёзы не возбуждают, мольбы не радуют. Отсылает прочь. «Приведите мне ту, что сопротивляется».
***
Близнецы — маленькие, ещё дети. Учит их держать плеть правильно. «Боль — это искусство, мальчики. Надо знать, где ударить, чтобы сломать дух, но не тело».
***
Тысячи лиц. Тысячи жертв. Боль, страх, унижение, что он причинял веками, складывались в мозаику чудовищности.
***
И под всем этим — пустота. Абсолютная, леденящая. Он не чувствовал ничего и никогда. Только во время чужих страданий что-то внутри оживало на короткие мгновения.
***
Воспоминания резали сознание, оставляли шрамы, что никогда не заживут.
Я видела, каким монстром он был. Чувствовала его удовольствие от чужих мук. Понимала, что сама стала продолжением его наследия.
Цена силы.
Магия весны смешивалась с некромантией в моих венах — два противоположных начала, что не должны были существовать вместе, сливались в нечто новое, чудовищное.
Жизнь и смерть.
Весна и тьма.
Рождение и конец.
Они боролись за господство, разрывали изнутри, и каждая клетка тела кричала от боли, но я продолжала пить.
Потому что сила — единственное, что может вернуть Морикая.
Даже если она превратит меня в монстра. Даже если я стану тем, что ненавижу. За него — я заплачу любую цену.
Зал вновь содрогнулся, словно от землетрясения. Стены трескались с оглушительным грохотом, новые трещины побежали по камню паутиной.
Потолок начал рушиться — куски старой кладки падали вниз, разбивались о пол с грохотом.
Земля под дворцом откликнулась на призыв новой силы — корни вырывались наружу, обвивали фундамент, взламывали камень.
Дориан дёрнулся подо мной слабо, в последний раз. Руки толкнули мои плечи без силы, попытка была жалкой, бесполезной. Захрипел, звук вышел булькающим, полным крови и агонии.
Я подняла голову, посмотрела ему в лицо.
В серебристо-зелёных глазах, что тускнели с каждой секундой, я увидела последнюю эмоцию.
Гордость.
Губы дрогнули, попытались сформировать слово.
«Ш-шедевр...»
Потом руки обмякли окончательно и упали безвольно на пол. Сердце остановилось — я почувствовала, как оборвался пульс под моими губами, как тело под моими руками стало просто мясом.
Я продолжала пить, пока не осталось ничего.
Пока вены не опустели. Пока тело не стало холодным, пустой оболочкой, что когда-то правила этим двором.
Наконец отстранилась, тяжело дыша.
Посмотрела на свои руки — они светились изумрудным светом, переплетённым с чёрными нитями некромантии. Под кожей двигались тени и лозы, боролись, сплетались, создавали новый узор власти.
***
Я поднялась медленно и с трудом. Мир качнулся перед глазами, но устояла.
Зал лежал в руинах. Тела везде — на полу, под обломками, в объятиях мертвецов. Кровь залила пол, текла между плитами реками. Запах смерти, крови и разложения заполнял воздух.
Но битва ещё не закончилась.
Близнецы.
Элсоран и Азриан стояли у дальней стены, окружённые грудой тел — мертвецов, что они успели порубить. Оба израненные, одежды разорваны, кровь текла из десятков ран. Один хромал, опирался на меч. У второго рука висела под неестественным углом.
Но они стояли. И смотрели на меня чёрными пустыми глазами, полными ненависти.
— За отца, — прошептал один.
— За короля, — добавил второй.
Они двинулись на меня — медленно, прихрамывая, но решительно. Мечи подняли, лезвия блестели в свете догорающих свечей.
Я посмотрела на них, и вторая сила — весна, магия Дориана, что теперь текла в моих венах, — откликнулась на призыв.
Подняла руку, и земля под ногами близнецов взорвалась.
Лозы вырвались наружу — толстые, колючие, они росли с невероятной скоростью, оплели лодыжки обоих, дёрнули вниз с такой силой, что кости хрустнули.
Близнецы упали, рухнули на колени с криками боли. Попытались вырваться, рубить лозы мечами, но растения росли быстрее — оплетали руки, ноги, шею, обвивали, сжимали, душили.
Я шагнула ближе, остановилась перед ними. Посмотрела в чёрные пустые глаза, что когда-то наблюдали за моей болью с наслаждением.
— За каждую боль, — прошептала я, и голос вышел чужим, полным силы двух энергий. — За каждый удар. За каждую слезу. За каждый крик, что вы вырвали из меня. За каждую каплю крови. За искру, что вы убили.